Мои мысли о нем
Оно легко превращается в делание.
Оно не нечто конкретное определенное, а скорее угол обзора с которого тоже можно посмотреть.
Вспомнила историю, писательница на встречи с поклонниками, вдруг решила не раздать автографы, а взять. Тогда мне казалось, что действия это рыбы, делание - это делание мира, водой текущей в заданном направлении, неделание это не действие, а его движение.
И в том, что она собрала автографы, она как то попала в делание. Хотя это действие могло превратится в неделание.
Неделание
-
wert
Неделание
если этим делом занимаются мастера умеющие превращать его в делание.
-Ты чем занимался вчера?
-Неделанием!
-Ого... Круто. А как ты узнал, что ты занимался именно "неделанием"? Ну кто тебе об этом сказал, или у тебя существует список тех действий, делая которые - получается не делание?
- Ты меня не путай, я знаю что такое неделание.
- Ну и что то такое?
-Неделание, это недостающая часть делания.
-Чего?
- Есть день, и есть ночь. Есть делание и есть не делание.
-Бред.
- Да, да, конечно, просто ты не знаешь о тех, кто живут ночью а днем "спят".
-
Шаварш
Неделание
Путешествие в Икстлан
15. Неделание
Он заставил меня лечь, взял мою правую руку и согнул ее в локте. Затем он начал поворачивать мое предплечье, пока ладонь не стала смотреть вперед. Он согнул мои пальцы так, словно рука держала дверную ручку. Затем он стал двигать моей рукой взад-вперед круговыми движениями, которые напоминали толкание педали, прикрепленной к колесу.
Дон Хуан сказал, что воин выполняет это движение каждый раз, когда хочет вытолкнуть что-то из своего тела — что-нибудь вроде болезни или незваного ощущения. Идея состояла в том, чтобы толкать и тянуть воображаемую враждебную силу, пока не ощутишь тяжелый объект, твердое тело, препятствующее свободному ходу руки. Неделание при этом упражнении состояло в повторении его до тех пор, пока не почувствуешь рукой тяжелое тело, несмотря на то, что нельзя было поверить в возможность такого ощущения.
Я начал двигать своей рукой, и через некоторое время она стала холодной как лед. Я почувствовал какую-то вязкость вокруг нее. Казалось, я гребу сквозь тяжелую жидкую субстанцию.
Внезапно дон Хуан схватил меня за руку и остановил упражнение. Все мое тело задрожало, как будто его трясла невидимая сила. Он осмотрел меня, когда я уселся, а затем обошел вокруг, прежде чем сесть на прежнее место.
— Достаточно, — сказал он. — Это упражнение ты можешь выполнить как-нибудь в другой раз, когда у тебя будет больше личной силы.
— Я сделал что-нибудь неправильно?
— Нет. Неделание только для очень сильных воинов, а у тебя еще недостаточно силы, чтобы иметь с ним дело. Сейчас ты будешь только захватывать своей рукой разные пугающие вещи. Поэтому делай это упражнение понемногу, пока твоя рука не перестанет остывать. Когда твоя рука остается теплой, ты можешь ощущать ею линию мира.
Он остановился, как бы давая мне время задать вопрос о линиях. Но, прежде чем я успел это сделать, он начал объяснять, что существует бесконечное количество линий, присоединяющих нас к вещам. Он сказал, что упражнение в «неделании», которое он только что описал, поможет любому ощутить линию, которая исходит из движущейся руки. Линию, которую можно поместить или забросить куда угодно. Дон Хуан сказал, что это было только упражнением, потому что линии, образованные рукой, были недостаточно стойкими для того, чтобы иметь реальную ценность в практической ситуации.
— Человек знания использует другие части своего тела для того, чтобы создавать устойчивые линии, — сказал он.
— Какие части тела, дон Хуан?
— Самые устойчивые линии, которые создает человек знания, исходят из середины тела. Но он также может создавать их глазами.
— И это реальные линии?
— Конечно.
— Их можно увидеть и потрогать?
— Скажем, ты можешь их почувствовать. Самое трудное, что есть на пути воина, это понять, что мир является чувством. Когда делаешь неделание, то чувствуешь мир через линии.
Он замолчал и с любопытством посмотрел на меня. Подняв брови, он широко раскрыл глаза и мигнул. Эффект был такой, словно мигнули глаза птицы. Почти мгновенно я ощутил неудобство и тошноту. Казалось, кто-то действительно надавил мне на живот.
— Видишь, что я имею в виду? — спросил дон Хуан и отвел глаза.
Я сказал, что почувствовал тошноту, и он заметил как нечто само собой разумеющееся, что знает это и что он старался дать мне почувствовать линии мира своими глазами. Я не мог принять на веру, что это он заставил меня испытать такое чувство. Я выразил свои сомнения. Мне было трудно поверить, что он вызвал у меня ощущение тошноты, никак не действуя на меня физически.
— Неделание очень просто, но и очень сложно. Дело здесь не в понимании, а в овладении этим. Видение, конечно, является конечным достижением человека знания. И видение достижимо только тогда, когда он остановил мир, пользуясь техникой неделания.
Я невольно улыбнулся. Я не понял, что он имеет в виду.
— Когда кто-нибудь делает что-либо с людьми, — сказал он, — заботиться надо лишь о том, чтобы предоставить все дело их телам. Именно это я и делал с тобой до сих пор, давая твоему телу знания. Кому какое дело до того, понимаешь ты или нет?
— Но это нечестно, дон Хуан. Я хочу все понимать. В противном случае приезжать сюда будет пустой тратой моего времени.
— Тратой твоего времени! — воскликнул он, пародируя тон моего голоса. — Ты действительно о себе очень высокого мнения.
Путешествие в Икстлан
19. Остановка мира
...
Тут я сообразил, что это койот, владеющий двумя языками. Существительные и глаголы в его предложениях были английскими, а союзы и восклицания — испанскими. Мне пришло в голову, что передо мной очень хитрый койот. Я стал смеяться над абсурдностью того, что происходит, и смеялся так сильно, что почти впал в истерику. Затем весь груз невозможности происходящего обрушился на меня, и мой разум заколебался. Койот поднялся на ноги, и наши глаза встретились. Я пристально посмотрел в них. Я чувствовал, что они притягивают меня, и внезапно животное стало радужным. Оно начало испускать сияние. Казалось, мой мозг воспроизводит другое событие, случившееся десять лет назад, когда под воздействием пейота я стал свидетелем превращения обычной собаки в незабываемое радужное существо. Как будто койот вызвал воспоминание, и память об этом событии ожила и наложилась на очертания койота. Койот был светящимся, текучим, жидким существом. Его свечение поражало. Я хотел закрыть глаза руками, чтобы защитить их, но не мог двинуться. Светящееся существо коснулось какой-то моей неопределенной части, и мое тело испытало такую неописуемую теплоту и такое хорошее самочувствие, словно это прикосновение заставило меня взорваться. Я онемел. Я больше не чувствовал ног, ступней, своего тела, но что-то удерживало меня в прямом положении.
Я не знаю, сколько я оставался в таком положении. Тем временем светящийся койот и вершина холма, на котором я стоял, исчезли из виду. У меня не было ни мыслей, ни чувств. Все было выключено, и я свободно парил.
Внезапно мое тело ощутило удар, а затем что-то ласково обволокло меня. Я понял, что на меня светит солнце. Я едва мог различить отдаленные гребни гор на западе. Солнце почти касалось горизонта. Я смотрел прямо на него, а потом увидел «линии мира». Я ощутил множество крайне необычных флюоресцирующих белых линий, которые пронизывали все вокруг. На секунду я подумал, что вижу солнечный свет, отраженный от моих ресниц. Я моргнул и посмотрел опять. Линии были непрерывными и проходили через все вокруг. Я повернулся вокруг своей оси и осмотрел удивительный новый мир. Линии были хорошо заметны и устойчивы, даже если я смотрел в противоположную от солнца сторону.
Казалось, я в экстазе стоял на вершине холма бесконечное время. Но все это могло длиться лишь несколько минут — пожалуй, не дольше, чем сияло солнце перед тем, как достичь горизонта. Но мне это время показалось бесконечным. Я чувствовал что-то теплое и успокаивающее, исходящее из мира и моего собственного тела. Я знал, что раскрыл секрет. Он был таким простым. Я ощутил поток неведомых чувств. Никогда в жизни я не испытывал такой божественной эйфории, такого покоя и такой полноты, но я не мог выразить раскрытый секрет в словах или хотя бы в мыслях, хотя мое тело знало его.
Затем я то ли заснул, то ли потерял сознание. Когда я опять пришел в себя, я лежал на камнях. Мир был таким, каким я его видел всегда. Уже темнело, и я автоматически отправился назад к своей машине.
Когда на следующее утро я вернулся, дон Хуан был в доме один. Я спросил его о доне Хенаро, и он сказал, что тот был где-то поблизости, занимаясь своими делами. Я немедленно стал пересказывать свой необычный опыт. Он слушал с явным интересом.
— Ты просто остановил мир, — прокомментировал он, когда я кончил свой рассказ.
Секунду мы молчали, а затем он сказал, что мне следует поблагодарить дона Хенаро за помощь. Казалось, он необычайно мною доволен. Он похлопывал меня по спине и посмеивался.
— Но это невероятно, чтобы койот мог говорить, — сказал я.
— Это не было разговором, — сказал дон Хуан.
— Чем же тогда это было?
— Сначала твое тело поняло. Но ты не сумел догадаться, что это не койот и что он, конечно же, не говорит так, как ты и я.
— Но койот действительно говорил, дон Хуан!
— По-моему, это кто-то другой говорил как идиот. После стольких лет обучения ты должен понимать, что к чему. Вчера ты остановил мир и, может быть, даже видел. Волшебное существо сказало тебе что-то, и твое тело смогло понять это, потому что мир разрушился.
— Мир был таким же, как сегодня, дон Хуан.
— Нет, он не был таким. Сегодня койоты ничего тебе не говорят, и ты не можешь видеть линий мира. Вчера ты сделал это просто потому, что в тебе что-то остановилось.
— Что во мне остановилось?
— Вчера в тебе остановилось то, на что, как тебе говорили люди, похож мир. Видишь ли, люди говорят нам с момента нашего рождения, что мир такой-то и такой-то. И, естественно, у нас нет выбора, кроме как видеть мир таким, каким он является по словам людей.
Мы взглянули друг на друга.
— Вчера мир стал таким, каким его описывают маги, — продолжал он. — В этом мире койоты разговаривают и, как я тебе уже рассказывал, разговаривают олени, гремучие змеи, деревья и все остальные живые существа. Но я хочу, чтобы ты научился видеть. Возможно, ты знаешь, что видение происходит только тогда, когда проскальзываешь между мирами, между миром обычных людей и миром магов. Ты сейчас оказался в точке между ними. Вчера ты считал, что с тобой говорит койот. Любой маг, который не видит, сделал бы такой же вывод, но тот, кто видит, знает, что верить в это означает быть пришпиленным к реальности магов. Точно так же не верить, что койоты говорят, означает быть пришпиленным к реальности обычных людей.
— Ты хочешь сказать, дон Хуан, что ни мир обычных людей, ни мир магов не реальны?
— Они реальны. Они могут воздействовать на тебя. Например, ты мог спросить этого койота о чем угодно, и он обязан был бы дать тебе ответ. Единственное, что здесь печально, это то, что койоты ненадежны. Они шутники. Это твоя судьба — не иметь надежного компаньона из числа животных.
Дон Хуан объяснил, что койот будет моим спутником всю жизнь и что в мире магов иметь койота другом было нежелательно. Он сказал, что идеальным для меня было бы поговорить с гремучей змеей, потому что они очень надежные товарищи.
— Будь я на твоем месте, — добавил он, — я бы никогда не верил койоту. Но ты другой и, возможно, даже станешь койотным магом.
— А что такое койотный маг?
— Это тот, кто узнает массу вещей от своих братьев-койотов.
Я хотел задавать вопросы дальше, но он жестом остановил меня.
— Ты видел линии мира, — сказал он. — Ты видел светящееся существо. Ты почти готов к встрече с союзником. Ты отлично знаешь, что человек, которого ты видел в кустах, был союзник. Ты слышал его грохот, похожий на звук реактивного самолета. Он будет ждать тебя на краю равнины, на которую я отведу тебя сам.
Долгое время мы молчали. Дон Хуан сцепил руки на животе. Его большие пальцы еле заметно двигались.
— Хенаро тоже отправится с нами в эту долину, — неожиданно сказал он. — Это он помог тебе остановить мир.
Дон Хуан посмотрел на меня пронизывающим взглядом.
— Я скажу тебе еще одну вещь, — сказал он и засмеялся. — Сейчас это действительно имеет значение. В тот раз Хенаро не убирал твою машину из мира обычных людей. Он просто вынудил тебя смотреть на мир так, как делают маги, а в этом мире твоей машины не было. Хенаро хотел ослабить твою определенность. Его клоунада рассказала твоему телу об абсурдности попыток все объяснить. А когда он запустил своего змея, ты почти видел. Ты нашел свою машину, и ты был в обоих мирах. Причина, по которой мы чуть не надорвали животы от смеха, была в том, что ты действительно считал, что везешь нас с того места, где, как ты решил, ты нашел свою машину.
— Но как он заставил меня видеть мир глазами мага?
— Я был с ним. Мы оба знаем этот мир. А если знаешь этот мир, то все, что нужно для того, чтобы ввести его в действие, это использовать добавочное кольцо силы, которое, как я тебе говорил, имеют маги. Для Хенаро это так же легко, как щелкнуть пальцами. Он заставил тебя переворачивать камни, чтобы отвлечь твои мысли и позволить твоему телу видеть.
Я сказал, что события последних трех дней причинили непоправимый вред моей идее мира и в течение тех десяти лет, которые я был связан с ним, я никогда не был затронут так глубоко, даже тогда, когда принимал психотропные растения.
— Растения силы только помогают, — сказал дон Хуан. — Главное происходит, когда тело понимает, что может видеть. Только тогда осознаешь, что мир, на который мы смотрим, является всего лишь описанием. Я намеревался показать тебе это. К сожалению, у тебя осталось слишком мало времени, прежде чем тебя коснется союзник.
— А союзник обязательно должен касаться меня?
— Этого нельзя избежать. Чтобы видеть, нужно узнать, как маги смотрят на мир, а для этого нужно призвать союзника. А когда это сделано, он приходит.
— А ты не мог бы научить меня видеть, не призывая союзника?
— Нет. Для того чтобы видеть, нужно научиться смотреть на мир каким-либо другим способом. Единственный другой способ, который я знаю, это способ магов.
-
wert
Неделание
Когда стало совсем темно, глаза мои стали болеть и чесаться от нестерпимой усталости. В конце концов я перестал сопротивляться и провалился в самый глубокий и беспробудный сон в своей жизни. И все же это был не совсем сон. Я мог чувствовать вокруг себя густую черноту. У меня было совершенно явственное ощущение, что я пробираюсь сквозь эту черноту. Внезапно она стала красноватой, потом оранжевой, затем ослепительно белой, как очень резкий неоновый свет. Постепенно мое зрение сфокусировалось и я увидел, что сижу в той же позе рядом с доном Хуаном, только уже не в пещере. Мы были на вершине горы и смотрели вниз на изумительно красивые равнины и горы вдали. Эта прекрасная прерия была омыта сиянием, которое струилось от самой земли, как лучи света. Куда бы я ни глянул, я видел знакомые очертания: скалы, холмы, реки, леса, каньоны, увеличенные и преображенные своими великолепными переливами, своим внутренним свечением. Свечение, которое было так приятно моим глазам, исходило также и из меня самого.
– Твоя точка сборки сдвинулась, – как бы сказал мне дон Хуан. Не было слышно ни звука, тем не менее я знал: только что он говорил со мной. Я попытался рационально объяснить самому себе, что я, без сомнения, услышал бы его даже если бы он говорил в безвоздушном пространстве. Все это, наверное, потому, что происшедшее со мной как-то временно изменило мои уши.
– С твоими ушами все в порядке. Просто мы находимся в иной области осознания, – снова как бы сказал мне дон Хуан.
Я не мог говорить. Я был в оцепенении глубокого сна, которое не позволяло мне произносить слова, хотя моя алертность была как никогда высокой.
– Что происходит? – подумал я.
– Пещера заставила твою точку сборки двигаться, – подумал дон Хуан, и я услышал его мысли, как если бы они были моими собственными словами, произнесенными моим голосом.
Я ощутил приказ, который не был выражен даже мысленно. Что-то заставило меня снова посмотреть на прерию.
По мере того, как я смотрел на это чудесное зрелище, из каждого предмета в этой прерии начали исходить нити света. Вначале это было похоже на взрыв бесконечного числа коротких световых волокон. Затем волокна превратились в длинные нитеподобные пряди света, связанные вместе вибрирующие лучи, уходящие в бесконечность. Я на самом деле не мог бы найти иной смысл того, что я видел, или описать это иначе чем назвав нитями вибрирующего света. Нити не были перемешанными или спутанными. Хотя они исходили и продолжали исходить во всех направлениях, каждая была сама по себе, хотя все они оставались неразрывно связанными вместе.
– Ты видишь эманации Орла и силу, которая одновременно и разъединяет и связывает их воедино, – подумал дон Хуан.
В мгновение, когда я уловил его мысль, нити света, казалось, унесли всю мою энергию. Меня охватила усталость. Видение мое исчезло и я погрузился в темноту.
Когда я снова пришел в себя, вокруг меня было что-то очень знакомое, хотя я и не мог сказать, что именно. Я решил, что вернулся в нормальное состояние осознания. Дон Хуан спал рядом со мной, наши плечи соприкасались.
Затем я понял, что мы находимся в такой кромешной темноте, что я не мог видеть даже своих собственных рук. Поразмыслив, я решил, что это, должно быть, туман окутал выступ и вход в пещеру. А может быть, это были низкие клочковатые облака, которые подобно бесшумным лавинам опускались каждую дождливую ночь с более высоких гор. Однако несмотря на полную темноту я каким-то образом увидел, что дон Хуан открыл глаза сразу же после того, как я пришел в себя, хотя он и не смотрел на меня. Внезапно я понял, что вижу его не вследствие падения света на мою сетчатку. Скорее это было телесное ощущение.
Я был так поглощен наблюдением за доном Хуаном без помощи глаз, что не обратил внимания на то, что он заговорил со мной. В конце концов он перестал говорить и повернул ко мне лицо, словно желая посмотреть мне в глаза.
Он пару раз кашлянул, прочищая горло, и снова заговорил очень тихим голосом. Он сказал, что его бенефактор имел обыкновение приходить в эту пещеру как с ним, так и с другими учениками, но чаще с ним одним. В этой пещере его бенефактор видел ту же прерию, которую только что видели мы, и это видение побудило его описать дух как поток вещей. Дон Хуан повторил, что его бенефактор не был хорошим мыслителем. Если бы он был им, то сразу понял бы, что то, что он видел и описал как поток вещей, было намерением, силой, которая пронизывает все. Дон Хуан добавил, что если его бенефактор даже и понимал природу своего видения, он никогда не говорил об этом. Но сам он считает, что его бенефактор этого никогда не знал. Он считал, что видит поток вещей, и это было действительно так, но не в том смысле, который он имел в виду.
Дон Хуан говорил об этом так выразительно, что я хотел спросить, в чем же различие, но не смог произнести ни слова. Мое горло было как будто замороженным. Так мы сидели там в полной тишине и неподвижности несколько часов, однако я не чувствовал никакого неудобства. В мышцах не чувствовалось усталости, ноги не затекли, спина не болела.
Когда он снова заговорил, я даже не заметил перемены и с легкостью переключился на слушание его голоса. Это был мелодичный и ритмичный звук, как бы возникший из окружавшей меня полной темноты.
Он сказал, что в этот самый момент я не нахожусь ни в нормальном, ни в повышенном состоянии осознания. Я как бы погружен в состояние временного затишья, во мрак или отсутствие всякого восприятия. Моя точка сборки сместилась с того места, откуда воспринимается повседневный мир, но продвинулась не настолько, чтобы достичь и полностью засветить новую связку энергетических полей. Собственно говоря, я застрял между двумя возможностями восприятия. Это промежуточное положение, это затишье восприятия было достигнуто благодаря влиянию пещеры, вызванному намерением магов, которые высекли ее в скале.
Дон Хуан попросил меня сконцентрировать все свое внимание на том, что он будет говорить дальше. Он сказал, что маги тысячи лет назад при помощи видения осознали, что Земля – это чувствующее существо, и ее осознание может действовать на осознание людей. Они попытались найти способ использовать влияние Земли на человеческое осознание и обнаружили, что самым эффективным местом для этого являются некоторые пещеры. Дон Хуан сказал, что поиск таких пещер стал едва ли не единственным занятием этих магов, и благодаря их усилиям была обнаружена возможность использования пещер различной конфигурации в различных целях. Он добавил, что единственно важным для нас результатом этой работы стала именно эта пещера и ее свойство сдвигать точку сборки до достижения ею временного затишья восприятия.
Пока дон Хуан говорил, я не мог отделаться от неуютного чувства какого-то прояснения в моем уме. Что-то втягивало мое осознание в длинный узкий канал. Все поверхностные, случайные мысли и чувства моего нормального осознания были вытеснены.
Дон Хуан вполне осознавал, что со мной происходит. Я слышал, как он тихонько посмеивался от удовольствия. Он сказал, что сейчас нам будет гораздо легче разговаривать и в нашей беседе будет больше глубины.
В этот момент я вспомнил массу вещей, которые он объяснял мне раньше. Например, я знал, что сновижу. Я действительно крепко спал, однако полностью осознавал себя с помощью своего второго внимания, которое являлось альтернативным моему обычному вниманию. Моя уверенность в том, что я сплю, основывалась на телесных ощущениях и на чисто рациональных выводах, опирающихся на сделанные раньше заявления дона Хуана. Я только что видел эманации Орла, а дон Хуан говорил, что маги не могут смотреть на эманации Орла способом, иным чем сновидение. Следовательно, я находился в сновидении.
Дон Хуан объяснял, что вселенная состоит из энергетических полей, не поддающихся описанию или изучению. Он говорил, что они похожи на нити обычного света; Отличие же состоит в том, что даже свет кажется безжизненным по сравнению с эманациям Орла, которые распространяют вокруг себя осознание. Вплоть до этой ночи я никогда не был способен видеть их достаточно долго, и они действительно состояли из света, который был живым. Дон Хуан еще раньше говорил мне, что мое знание и контроль намерения недостаточны для того, чтобы противостоять напору такого зрелища. Он объяснял, что обычное восприятие имеет место тогда, когда намерение, являющееся чистой энергией, воспламеняет часть светящихся волокон внутри нашего кокона и одновременно озаряет длинные пучки таких же светящихся волокон, которые тянутся из нашего кокона в бесконечность.
Необычное же восприятие, – видение – проявляется, когда силой намерения наполняется энергией и зажигается уже другой пучок энергетических полей. Еще он сказал, что когда внутри светящегося кокона воспламеняется критическое количество энергетических полей, маг способен видеть сами энергетические поля.
В другой раз дон Хуан рассказал о рациональном мышлении древних магов. По его словам, благодаря своему видению они поняли, что осознание происходит тогда, когда энергетические поля внутри нашего светящегося кокона приходят в соответствие с такими же энергетическими полями снаружи. И они решили, что именно это соответствие и есть источник осознания.
Однако после тщательного рассмотрения стало очевидным: то, что они называли «приведением в соответствие эманациям Орла», не могло полностью объяснить того, что они видели. Они заметили, что энергией наполняется только небольшая часть всего количества светящихся пучков внутри кокона, тогда как остальные остаются неизменными. Видение наполнения энергией этих нескольких нитей привело к ложному открытию. Нити не нуждаются в приведении в соответствие, чтобы воспламеняться, потому что внутри нашего кокона они те же, что и снаружи. То, что наполняет их энергией, является на самом деле независимой силой. Они чувствовали, что не могут продолжать, называть ее осознанием, как они это делали раньше, поскольку осознание – это свечение воспламененных энергетических полей. Поэтому сила, которая зажигает поля, была названа «волей».
Дон Хуан сказал, что когда их видение начало становиться все более точным и эффективным, они поняли, что воля – это сила, которая удерживает эманации Орла разделенными и порождает не только наше осознание, но и все остальное во вселенной. Они видели, что эта сила обладает полным сознанием и что она берет начало от тех самых полей энергии, которые образуют вселенную. Тогда они решили, что намерение – более подходящее название для нее, чем воля. Однако много веков спустя и это название было признано неудовлетворительным, поскольку оно не отражало ни огромной важности этой силы, ни ее живой связи со всем во вселенной.
Дон Хуан утверждал, что нашим огромным общим недостатком является то, что мы, проживая жизнь, совершенно игнорируем эту связь. Наши житейские дела, наши нескончаемые интересы, надежды, заботы, разочарования и страхи берут верх, и в потоке обыденной жизни мы и не подозреваем, что связаны с чем-то еще.
Дон Хуан выразил свое убеждение в том, что христианские идеи об изгнании из райского сада представляются ему аллегорией утраты нашего безмолвного знания, нашего знания намерения. Следовательно, магия – это возвращение к началу, возвращение в рай.
Мы продолжали сидеть в пещере в полном молчании, вероятно, в течение нескольких часов, а может быть всего лишь несколько мгновений. Внезапно дон Хуан начал говорить, и неожиданный звук его голоса ошеломил меня. Я не уловил смысла его слов. Я прочистил горло, чтобы попросить его повторить сказанное, и это действие полностью вывело меня из созерцательного состояния. Я быстро понял, что темнота вокруг больше не была непроницаемой. Теперь я мог говорить. Я почувствовал, что вернулся в состояние обычного осознания.
Спокойным голосом дон Хуан сказал мне, что впервые в жизни я видел дух, – силу, которая поддерживает вселенную. Он подчеркнул, что намерение не является чем-то таким, что можно использовать, чем можно распоряжаться или каким-то образом управлять. И, тем не менее, можно использовать его, распоряжаться и управлять им по своему желанию. Это противоречие, по его словам, и является сутью магии. Непонимание этого принесло многим поколениям магов невообразимые страдания и горе. Современные Нагвали, стремясь избежать непомерно высокой платы страданием, разработали особую систему поведения, называемую путем воина, или безупречным образом действия, благодаря которой маги получают подготовку, развивая такие качества, как трезвость и внимательность.
Дон Хуан объяснил, что некогда, в далеком прошлом, маги проявляли интерес к общему связующему звену, посредством которого намерение связано со всем. Фокусируя второе внимание на этом звене, они обрели не только непосредственное знание, но и возможность его использования для совершения поразительных поступков. Однако они не приобрели трезвости ума, необходимой для полного управления всей этой силой.
И вот, размышляя над этим, маги решили фокусировать свое второе внимание на связующем звене только тех существ, которые наделены осознанием. Это включает весь ряд органических существ, а также еще один ряд, в который маги объединили так называемых Неорганических существ, или союзников. Союзники, как свидетельствуют маги, являются существами, наделенными осознанием, но не жизнью в том смысле, в котором мы понимаем жизнь.
Но и это решение было неудачным, поскольку не прибавило им мудрости. Продолжая сужать круг поисков, маги сфокусировали свое внимание исключительно на звене, которое связывает с намерением только человеческие существа. Конечный результат не намного превзошел прежний. Наконец маги произвели окончательное сужение и решили, что каждый маг должен иметь дело только со своей связью, но и это решение оказалось таким же неэффективным.
Дон Хуан сказал, что хотя различие между этими четырьмя областями интереса и значительно, но все же ни одна из них не давала удовлетворительных результатов. Поэтому в конце концов маги остановились на том, что их собственное связующее звено с намерением должно освободить их посредством зажигания огня изнутри.
Он заявил, что все современные маги должны постоянно бороться, за достижение смолкания ума (внутренней тишины). Нагваль должен бороться особенно настойчиво, потому что он обладает большей силой, большей властью над энергетическими полями, которые определяют восприятие. Он в большей степени подготовлен и поэтому лучше знаком со сложностями безмолвного знания, которое является ничем иным, как непосредственным контактом с намерением.
Практикуемая таким образом магия становится попыткой восстановить наше знание намерения и снова обрести способность использовать его, не поддаваясь ему. И абстрактные ядра магических историй отражают оттенки постижения ступеней нашего осознания намерения.
Я понимал объяснения дона Хуана с совершенной ясностью. Но чем больше я понимал, чем яснее становились его утверждения, тем острее становилось мое чувство потери и подавленности. В какой-то момент я искренне решил покончить с собой прямо сейчас. Я чувствовал себя обреченным. Чуть не плача, я сказал дону Хуану, что ему не стоит продолжать объяснения, поскольку я знаю, что сейчас утрачу ясность мышления и что когда я вернусь в состояние обычного осознания, я не буду помнить ничего из того, что только что видел или слышал. Мое мирское осознание навяжет мне свою укоренившуюся привычку повторяться и свою разумную, предсказуемую логику. Вот почему я чувствую себя обреченным. Я сказал ему, что ужасно обижен на свою судьбу.
Дон Хуан заметил, что даже в состоянии повышенного осознания я умудряюсь повторяться и время от времени навязываю ему надоедливое описание своих приступов ощущения бесполезности. Он сказал, что если мне суждено погибнуть, то это должно случиться в борьбе, а не в сожалениях или чувстве жалости к себе. И не имеет значения, какой будет наша собственная судьба, пока мы лицом к лицу встречаем ее с предельной отрешенностью.
Его слова отозвались во мне чувством блаженства и счастья. Слезы текли по моим щекам, и я снова и снова повторял, что согласен с ним. Счастье было таким огромным, что я испугался, как бы моя нервная система не вышла из-под контроля. Я постарался напрячь все свои силы и прекратит, это, и вскоре почувствовал отрезвляющее действие своих умственных усилий. Но, по мере того как я приходил в себя, ясность мышления начала рассеиваться. Я молча боролся, пытаясь стать и менее здравомыслящим, и менее нервным. Дон Хуан не проронил ни звука, предоставив меня самому себе.
К тому времени, как я восстановил равновесие, почти рассвело. Дон Хуан встал, вытянул руки над головой и напряг мышцы. Его суставы при этом похрустывали. Он помог мне встать и заметил, что прошедшая ночь дала мне большое просветление: я испытал, что представляет собой дух, и смог собрать в себе достаточно сил и совершить нечто такое, что внешне проявилось как успокоение нервозности, а на более глубоком уровне было очень успешным сдвигом моей точки сборки собственными усилиями. Затем он дал мне понять, что пора отправляться в обратный путь.
-
wert
Неделание
Мэриэнд писал(а):Источник цитаты неделание по моим меркам,любое действие без намерения.это так?
кх, кх... вообще-то есть действия, за которыми нету намерения, об одном таком действии однажды Карлитос сказал. Сможет ли кто- нибудь вспомнить, о каком таком действии идет речь?
А ответ на твой вопрос: нет, не так.
Неделание
wert писал(а):Источник цитаты
кх, кх... вообще-то есть действия, за которыми нету намерения, об одном таком действии однажды Карлитос сказал. Сможет ли кто- нибудь вспомнить, о каком таком действии идет речь?
А ответ на твой вопрос: нет, не так.
Речь шла о вранье, лжи.
-
Шаварш
Неделание
Активная сторона бесконечности
Проводник
— Меня не интересуют классификации, — продолжал он. — Ты всю жизнь все классифицировал. Теперь тебе придется избегать классификаций. Недавно, когда я спросил тебя, что ты знаешь о тучах, ты рассказал мне названия всех туч и процент влажности, ожидаемый от каждой из них. Ты был настоящим метеорологом. Но когда я спросил, знаешь ли ты, что ты лично можешь сделать с этими тучами, ты не имел не малейшего представления, о чем я говорю. — У классификаций есть свой собственный мир, — продолжал он. — Когда начинаешь классифицировать что-то, классификация оживает и управляет тобой. Но так как классификации не были созданы как дающие энергию вещи, они всегда остаются мертвыми бревнами. Это не деревья; это просто бревна. Он объяснил, что маги древней Мексики увидели, что вся Вселенная состоит из энергетических полей в форме светящихся нитей. В какую бы сторону они ни смотрели, они видели мириады этих нитей. Они также увидели, что эти энергетические поля структурируются в потоки светящихся волокон; потоки, которые являются постоянными, вечными силами Вселенной, и что эти маги назвали поток или струю нитей, относящуюся к перепросмотру, темным морем осознания, или Орлом. Он сказал, что еще эти маги выяснили, что каждое живое существо во Вселенной прикреплено к темному морю осознания круглым световым пятном, которое было заметно, когда эти существа воспринимались как энергия. Дон Хуан сказал, что в этом световом пятне, которое маги древней Мексики назвали точкой сборки, собирается восприятие с помощью построения аспекта темного моря осознания. Дон Хуан заявил, что в точке сборки человека сходятся и проходят через нее мириады энергетических полей со всей Вселенной в форме светящихся нитей. Эти энергетические поля преобразуются в сенсорные данные, а сенсорные данные затем интерпретируются и воспринимаются как известный нам мир. Кроме того, дон Хуан объяснил, что именно темное море осознания превращает светящиеся нити в воспринимаемую информацию. Маги видят это превращение и называют его свечением осознания — это сияние, которое распространяется как гало вокруг точки сборки. Тут он предупредил меня, что сейчас скажет то, что, по мнению магов, важнее всего для понимания масштабов перепросмотра. Необычным образом подчеркивая свои слова, он сказал, что то, что мы называем чувствами организмов, — не что иное, как разные степени осознания. Он настоял на том, что если мы согласны, что наши чувства — это темное море осознания, то нам нужно признать, что интерпретация, которую чувства создают из сенсорных данных, — тоже темное море осознания. Он подробно объяснил, что то, как мы встречаемся с окружающим миром, — результат человеческой системы интерпретаций, которой оснащен каждый человек. Он также сказал, что каждому живому организму нужно иметь систему интерпретаций, которая позволяет ему функционировать в окружающей обстановке.
Вернуться в «Взгляды с других точек зрения»
Кто сейчас на конференции
Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 2 гостя