Шаманские сказки

[Aiori]

Изредка приходили, вернее, мерещились козы, оливковая и зеленая, заглядывали в окно. Темный горизонтальный зрачок козьего глаза казался щелью какого-то диковинного автомата по продаже неведомо чего. Кинь монетку, узнаешь.

Монетки, впрочем, не нашлось. Так и не узнал.

Кроме коз тут не было никого. Дни тянулись невыносимо долго – жаркие, томительные, не заполненные ни событиями, ни переживаниями, ни даже рутинными делами, вообще ничем.

Сперва в доме были книги, они валялись повсюду, стопками и по одной. Пытался читать, но оказалось, что в отсутствие собственной истории чужие не развлекают, а только утомляют, и жара от них словно бы сгущается, хотя какая тут может быть связь. Кое-как пролистав пару дюжин почти одинаковых в своей бессмысленности романов, бросил эту затею. Несколько дней спустя книги исчезли, словно бы обидевшись на невнимание. Не сразу это заметил, но заметив, пожалел о пропаже. Не потому, что вдруг захотел почитать, просто сожаление оказалось довольно интенсивным чувством и привнесло в жизнь куда больше разнообразия, чем попытки занять себя чтением.

Всегда подозревал, что быть безумным скучно. Подтвердилось.

Больше всего не хватало воспоминаний. На них можно было бы опереться. И коротать время, перебирая их в уме, наверняка было бы интересней, чем просто разглядывать потолок, стены, пол, гладкие розовые ладони и аккуратные пальцы ног, слишком чистые для человека, который всегда ходит босиком.

«Человек, который ходит босиком» – это все, что он знал о себе наверняка. Даже лица своего не мог вообразить. Какое оно? Пытался разглядеть свои отражения в козьих глазах, но они были совсем уж крошечные.

Но, по крайней мере, понимание, что происходит, никуда не делось. Ничего не помнил, но откуда-то знал, что прежде у него была совсем другая жизнь, и потом снова будет – долгая, увлекательная, заполненная невообразимыми делами, радостями, бедами и любовью. А то, что происходит сейчас – просто игра. Похоже, довольно глупая. Интересно, зачем я в нее играю? Почему согласился? Это такая традиция? Обряд инициации? Тайное запретное удовольствие для узкого круга избранных? Способ заработать? Или просто повальная мода? Этого тоже не помнил. Просто теоретически рассуждал, что могут быть разные варианты.

Откуда взялась информация, необходимая, чтобы сочинить все эти версии, отдельный вопрос. И он, конечно, оставался без ответа.

Дом был абсолютно пуст. Спать приходилось на полу; впрочем, было довольно мягко. Похоже, пол только казался полом, а на самом деле являлся чем-то другим. Диваном? Надувным матрасом? Облаком? А кстати смешно, если действительно облаком. Тогда это означает, что я – ангел. Причем даже не падший, а просто потерявший сознание там у себя на облаках. Вопрос: почему мне до сих пор не брызнули в лицо каким-нибудь веселым летним дождем, или какие там у нас бывают лекарства? Иногда даже бормотал вслух: «Ну давайте же, приводите меня в чувство! Должен быть способ. Думайте, думайте!» Но вместо этого думал сам: «Интересно, откуда я знаю про ангелов? И про облака? И про диваны с надувными матрасами? Здесь всего этого нет».

Не было в доме ни стола, ни стульев, ни шкафа, ни вещей, которые в этом шкафу можно было бы хранить. На нем, впрочем, была какая-то одежда. Носил ее, не снимая, стараясь не думать о том, как, должно быть, она пахнет потом. Сам, впрочем, не чувствовал ни неприятного запаха, ни зуда, ни каких-то иных неудобств. Что отчасти даже жаль – поиски возможности помыться и постирать одежду могли бы помочь скоротать время. Но таких поблажек, надо понимать, не полагалось.

Все это, впрочем, ерунда. Что действительно плохо – в доме не было лестниц. И даже порог находился на одном уровне с землей. А вокруг – бескрайняя степь, ровная, как поднос, на котором подают Господу утренний кофе.

Кофе здесь не было тоже. Не то чтобы хотел его выпить, но смутно помнил, что это такое. Воспоминания не были чувственными, просто набор фактов: кофе – это ароматный бодрящий напиток темно-коричневого цвета, который я люблю.

Знать бы еще, кто такой у нас «я».

…Что такое «я», даже не пытался разобраться. Никогда не любил тщетных усилий. Зато пытался разобраться с лестницами, вернее с их отсутствием. Потому что помнил правило: нужно спуститься еще на одну ступеньку. Тогда начнется новый этап игры. Возможно, он будет интересней текущего. Да практически гарантировано. Хуже, чем сейчас, вполне может стать, а вот скучнее – это надо очень постараться.

Все чаще жалел о пропаже книг: из них можно было бы построить лестницу. Как жаль, что эта идея не пришла в голову, пока книги валялись повсюду. Может быть, они были единственным шансом, и сообразить следовало вовремя? Упражнение на скорость? Плохо дело, если так.

Однажды смотрел в окно на снова примерещившихся коз, оливковую и зеленую, и вдруг понял, что у окон есть подоконники. И если залезть на подоконник, можно сделать шаг вниз, то есть, на пол или на землю, это наверное все равно. Чем не ступенька? Господи боже, да конечно, это она! Всегда была под носом.
Во всяком случае имело смысл попробовать.

Перед тем как шагнуть с подоконника, подумал про коз – интересно, что с ними случится после того, как станет некому мерещиться? Но это был не очень важный вопрос. Не настолько важный, чтобы ради него откладывать шаг в…

В саду находились разные живые существа, шумные и беспокойные. Они были не настоящие, по крайней мере, не такие, как она. Сразу поняла это и заплакала. Не то от страха находиться среди стольких чужих сразу, не то от разочарования: игра не закончена, я еще не дома. Понятия не имела, что такое «дома», но понимала, что пока не там. И помнила, что идет игра.

Уже хорошо.

Кто-то сунул в руки ярко-синий предмет, похожий на магический жезл, но такой же ненастоящий, как живые существа вокруг. Не надо было его брать.

Но взяла и взмахнула им – просто так, в шутку. Предмет издавал неприятный треск. Пришлось выбросить в траву. Сама тоже упала в траву, и это оказалось удачным решением. Когда лежишь на спине лицом вверх, видишь, как по небу плывут облака. Смотрела на них, думала: «Там мой дом». От удовольствия издавала бессмысленные, но приятные звуки. Наверное, это был смех.

Какая-то сила подхватила и понесла. Хотела возмутиться. Хотела сказать: «Я вращала огненные карусели, я держала в руках разящий меч, власть моя простирается над сушей, водами и тьмой звериных зрачков, я неумолима, я опасна, верни меня на место и больше не беспокой». Но вместо этого снова заплакала, осознав, что не в силах вместить смысл своих слов в бессмысленность мира, поэтому слова тоже превращаются в бессмыслицу, вот прямо сейчас, и я вместе с ними – навсегда. И ничего не поделаешь.

А потом почему-то уснула.

Проснувшись, лежала в темноте. Надо было вспомнить что-то важное, но оно не давалось. Вспомнила слово «ступенька», но не знала, что оно означает. Хотела подумать о чем-то другом, но для мыслей недоставало слов. В ушах звенели сочетания звуков: «соль», «жираф», «ложка», «смола». Наверное это были слова, наверное они что-то означали. Но что? Этого она больше не знала.

Ступенька! Ступенька, ступенька, ступенька. Уснула, решив: пусть мне приснится эта «ступенька», тогда я вспомню.

Во сне и правда были целые лабиринты, построенные из лестниц, но проснувшись, она не знала, что делать с полученным знанием. Ничего похожего наяву не было. Только белый потолок да разноцветные стены. На стенах были нарисованы яркие круги не совсем правильной формы. Круги назывались «яблоки», но этого она пока не знала.

Перевернулась на бок, потом на живот. Снова на бок и на спину. Оказалась на краю кровати, хотя слов, чтобы сообщить себе об этом, по-прежнему не знала. Но теперь видела границу между плоскостью, на которой лежала, и ее отсутствием. Внизу была другая плоскость, бесконечная или почти. Интересно, это считается ступенькой? Не очень похоже, но принцип тот же. Имеет смысл проверить.

И снова перевернулась на бок. И упала.

Падая, вспомнила смысл слов: «игра», «ступенька», «вниз», «шагнуть», «домой». Успела подумать: «Я молодец».

Слева была красная полоса, справа – зеленая. Само оно тоже было полосой. Синей. Или только думало, что было. Быть синей полосой оказалось приятно. Это давало покой и время. Время требовалось, чтобы подумать. Чтобы вспомнить. Чтобы понять.

От размышлений цвет изменился. Стало желтой полосой. Это было весело и щекотно. Но отвлекало от размышлений. Решило, что лучше оставаться синей полосой. Посинело.

Что-то потом пришло. Оно было живое. Оно было не полоса. Спросило: «Ну, как мы себя чувствуем?» Бессмысленный вопрос. Синяя полоса не может рассказать о своем самочувствии. Хочешь узнать, каково быть синей полосой – стань ею. Это единственный метод.

Рассердилось, но цвет не изменило.

«У тебя игра, – сказала красная полоса. – Тебе надо спускаться вниз по лестнице. Нельзя останавливаться, застрянешь».

К ней имело смысл прислушаться. По крайней мере, у нее был цвет. Тот, у кого есть цвет, имеет смысл.

«В некотором смысле мы тоже лестница», – сказала зеленая полоса.

Это было смешно.

Спросило: «И как, интересно, лестница может спуститься по лестнице?»

«В воображении, конечно, – ответила красная полоса. – Попробуй. Что ты теряешь?»

«Как мы себя чувствуем?» – настойчиво твердило бесцветное нечто.

Очень хотелось избавиться от его вопросов. Навсегда. Любой ценой.

Тогда перестало быть синей полосой. Стало круглым мячом, который катится вниз по лестнице: красная ступенька, зеленая ступенька. Синей ступеньки не было. Синяя ступенька превратилась в синий мяч, тугой и звонкий: пок! пок! пок! Очень весело было скакать по этой лестнице.

Пок!

Сказала:

– Твоя мама бывает совершенно невыносима.

Услышала в ответ слова. Много бессмысленных слов. Ей стало скучно. Огляделась по сторонам и почти сразу увидела лестницу, ведущую вниз, на первый этаж.

Вспомнила: лестница – это то, зачем я здесь. Подумала: «Хотя бы один раз воспользуюсь настоящей лестницей. Или так уже было? Не помню. Плевать. Я хочу домой».

И начала спускаться в гостиную.

Первое, что сказал, открыв глаза: «Это нечестно». Но тут же сам вспомнил, что честно, все как договаривались.

– Именно так все обычно и говорят, – улыбнулся тот, чье имя звучит как второй по счету выдох после пробуждения, а потому непроизносимо.

Этот голос всегда успокаивал. И одновременно заставлял собраться.

Собрался. Подумал. Вспомнил, как часто ему придется слышать это «нечестно» – потом, когда учеба закончится и начнется настоящая жизнь, которая, конечно же, уже была и будет потом, всегда, обучение – это остров в потоке времени, вечный момент беспомощности, которая – фундамент могущества.

В очередной раз внутренне согласился с этой картиной мира. Спросил:

– А что на это можно ответить?

– Разумеется, ничего. Только обнять.

И обнял – для наглядной демонстрации. Урок номер один. Последний из первых уроков.

Увидев свое отражение в веселом желтом глазу учителя с горизонтальным козьим зрачком, похожем на знак «минус» и символизирующим, надо думать, вечное вычитание, в сумме дающее бесконечность, подумал: «Где-то тут наверняка тоже есть лестница». И рассмеялся.

Это был правильный ответ.

[Annabel]

КОФЕ С ПРИВКУСОМ ВОЛШЕБСТВА #городская_сказка

Она приходила в это кафе каждый вечер. Заказывала чашку кофе, который ей абсолютно не нравился, и наслаждалась закатом. Иногда, впрочем, к ней подходили всякие рыцари и пытались разделить с ней остаток заката. Она им вежливо улыбалась и отвечала, что кое-кого ждет. Особо наглые пытались узнать имя опаздывающего счастливчика, дабы сразиться с ним в честном поединке. Её смешила эта напускная самоуверенность. Ведь едва в затылок начинала дышать тьма, даже самый грозный рыцарь быстро ретировался. Негоже без лат и бравого коня вступать в бой. Рыцари… Что с них взять?

Она любила бродить по городу и всматриваться в глаза проходящих мимо. Но вокруг были лишь рыцари. Впрочем, по всем правилам, принцессам положено влюбляться до потери памяти в каких-нибудь голубоглазых и до жути храбрых рыцарей и отправляться в их замки, находящиеся прямо за тем закатом.

К сожалению, рыцарей она не любила. Поэтому пылающими закатами она наслаждалась с безопасного расстояния.

Однако сегодня её любимый столик был вероломно занят неизвестным. Он сидел прямо на её стуле и смотрел на её закат. Официант принес две чашки ароматного напитка, хотя никто его об этом не просил. Она уселась на соседний стул и решила во что бы то ни стало насладиться последними минутами заката.

– Мне всегда было интересно, что же такого красивого вы, принцессы, видите в закатах.

Кофе с привкусом волшебства. Её посетило давно забытое чувство из прошлой жизни. Возможно, это было счастье. Там, целую жизнь назад, Дракон каждый вечер готовил самый лучший на свете кофе и улетал с принцессой на самую высокую гору, чтобы любоваться самым красивым закатом. Там, целую жизнь назад, она была до неприличия счастлива.

А здесь и сейчас закат взрывался ярко оранжевым и красным. Прямо сейчас. Прямо в его глазах. Как целую жизнь назад. Без сомнения, рядом с ней сидел самый настоящий Дракон. Её Дракон.

Как она могла его забыть? Возможно, она просто перестала верить в Драконов.

[Annabel]

В одной бедной деревушке родился на свет мальчик. Он проводил свои дни бессмысленно, механически и монотонно, так же как и остальные обитатели этой угасающей деревушки, не имея представления, что делать с собственной жизнью. И в одну прекрасную ночь ему приснилось море. Ни один из жителей деревни ни разу не видел моря, поэтому никто не смог подтвердить, что где-то в мире существует такая бескрайняя вода.

А когда юноша заявил, что собирается отправиться на поиски моря из своего сна, все крутили пальцем у виска и называли его сумасбродом. Но он, несмотря ни на что, пустился в путь и долго странствовал, пока не оказался на развилке дорог. Здесь он выбрал ту дорогу, которая вела прямо, и через несколько дней добрался до посёлка, жители которого вели спокойную, обеспеченную жизнь. Когда юноша сообщил им, что странствует, мечтая найти море, они начали убеждать его, что он зря тратит время и лучше будет ему остаться в этом селе и жить так же счастливо, как и все.

Несколько лет молодой человек жил в достатке. Но однажды ночью ему опять приснилось море, и он вспомнил о своей несбывшейся мечте. Юноша решил покинуть посёлок и вновь отправиться в путь. Попрощавшись со всеми, он вернулся на развилку и на этот раз пошёл в другом направлении. Шёл он долго, пока не дошёл до большого города. Восхитился его гомоном и пестротой и решил остаться там. Учился, работал, веселился и со временем совсем забыл о цели своего путешествия.

Однако через несколько лет он опять увидел во сне море и подумал, что, если не исполнит мечту своей юности, то впустую растратит жизнь. Поэтому он опять вернулся на развилку и выбрал третью дорогу, которая привела его в лес. На небольшой полянке мужчина увидел избушку, а возле неё уже не слишком молодую, но прекрасную женщину, которая развешивала выстиранное бельё. Она предложила ему остаться с нею, так как её муж ушёл на войну и не вернулся. Мужчина согласился.

Много лет они прожили счастливо, вырастили детей, но однажды нашего героя, который уже состарился, опять навестил сон о море. И он оставил всё, с чем был связан много лет, вернулся на развилку и пустился в путь последней, доселе неизвестной ему тропой, очень крутой и каменистой. Он шёл с трудом и стал опасаться, что вскоре совсем выбьется из сил.

Оказавшись у подножия большой горы, старик решил подняться на неё в надежде хотя бы издали увидеть море из своих снов. Через несколько часов на исходе сил он добрался до вершины горы. Перед ним раскинулись необозримые просторы: старик увидел развилку дорог и село, в котором жители вели благополучную жизнь, и большой город, и избушку женщины, с которой провёл много счастливых лет. А вдали, на горизонте увидел голубое, бескрайнее море.

И, прежде чем остановилось его измученное сердце, растроганный старик сквозь слёзы сожаления заметил ещё, что все дороги, по которым он шёл, вели к морю, но только ни одну из них он не прошёл до конца.

[Annabel]

НЕЗАКОНЧЕННАЯ И НЕНАСТОЯЩАЯ СКАЗКА

Границы между реальностями нет. Очерченной, огороженной или еще как-то отмеченной границы. Если позволить себе чуткость и осторожность, то можно заметить что-то необычное. И это необычное укажет на то, что ты уже в иной реальности или на пути к иной реальности.
На пешеходном переходе стоял Дед Мороз. Он не был наряжен в общепринятый костюм, был без мешка и посоха. Но сразу было понятно, что это Дед Мороз, просто он в «штатском». Дед Мороз пытался перейти на другую сторону улицы. Светофора не было, остановить поток машин было некому. Дед Мороз ворчал что-то, потом пытался уговаривать кого-то. Но равнодушные автомобили не обращали на него никакого внимания. И тогда Дед Мороз психанул. Он резко вытянул руки в стороны пальцами в небо и изящным прыжком переместился на середину дороги. И машины замерли, а потом начали медленно таять, стекая на асфальт и образуя сразу же замерзающие лужицы. А Дед Мороз спокойно перешел, куда ему нужно, и махнул рукой, не оглядываясь. Мир позади него задрожал … Машины покатили, как ни в чем, ни бывало.
— А как тебя зовут? – раздалось у меня за спиной. Я оглянулся, никого – Ну как тебя зовут? – повторил тот же капризный голос, и вновь никого не обнаружилось за спиной. Меня снова и снова окликали, выспрашивая моё имя, и мне не удавалось засечь странного собеседника. И тут включился уличный фонарь. Он был из породы фонарей, что загораются в полную силу не сразу. Фонарь мерцал какое-то время, а потом начал светить всё ярче и ярче. Меня еще раз окликнули, и я заметил тень, огромную тень вокруг себя. Посмотрел вверх. Надо мной наклонился великан. Он был ростом с девятиэтажку. Я его, поэтому и не сразу заметил, слишком большая разница в размерах. Великан не видел меня. А может, был слепым. Он водил огромными ладонями из стороны в сторону и постоянно спрашивал о том, как меня зовут. Голос у него был негромкий, но какой-то всепроникающий. Я сложил ладони рупором и прокричал великану свое имя на всеобщем языке. Он замер, а потом за один шаг перемахнул дорогу и широко зашагал туда, куда недавно ушел Дед Мороз.

Супермаркет освещался со всех сторон, но несколько ламп перегорели. Между стенами, в углу, образовалась тень, и через неё было видно, что на одной из рекламных растяжек сидел кто-то лохматый. Существо раскачивало на ветру, и чудом умудрялось не свалиться. Оно заметило меня и невероятным прыжком оказалось у меня на руках.

— Леший я. Заблудился я – сбивчиво тараторил он мне в ухо. Леший был размером с хорошего кота, но на удивление тяжелым – Леший я. Поможи, добрый человек. Заблудился я – говорил леший на неизвестном, но почему-то понятном языке. А потом обхватил меня за щеки пушистыми лапками и посмотрел мне в глаза. Я увидел себя со стороны. Удивительное зрелище. Казалось, что я держу на руках ребенка, поэтому никто и не обращал внимания – Покажи, куда они ушли – попросил Леший. Я увидел, что я (тот я, что держал на руках Лешего) уверенно зашагал к дороге и не обращая внимания на машины (словно их и не было) перешел на другую сторону улицы. Там остановился. Слепил крепкий снежок. Протянул снежок Лешему, а потом подбросил Лешего и дал ему такого мощного пинка, что сам чуть не свалился. Леший взлетел. Облетел вокруг меня, запустил снежком, громко хохоча. Снежок рассыпался в воздухе, чуть-чуть не долетев до головы, меня окутал снежный туман. Когда туман рассеялся, я снова оказался в себе и весь в снегу.

Отряхнулся и пошел домой. По пути думал, куда это они все отправились: и Дед Мороз, и Великан, и проказник Леший. Но так ничего не придумал.

Аука

[Ангелика]

- Может тебе рассказать сказку про принцессу? - спросил старший брат сестренку.
- Нет, у тебя все равно все принцессы умирают: одна попала под поезд, вторую убили, третья повесилась.
***************

В некотором царстве, в тридевятом государстве жила-была принцесса, точно такая же как и сотни других принцесс.
Одного вечера, просыпаясь, принцесса упала с кровати и превратилась в лягушку.
Повезло....
***
В некотором царстве, в тридевятом государстве жила была принцесса - дочь царя. Решил царь выдать дочь замуж, и созвал он отовсюду женихов. Но принцесса поставила свое условие: выйдет замуж за того, кто покажет ей диво дивное. Женихи старались, показывали принцессе разные дикОвины, но принцесса всем диковинам находила обьяснение: ловкость рук, везение...
Пришел последний жених-горбун. У него с собой ничего не было.
- Какое ты мне диво можешь показать? - спросила принцесса. Горбун ничего не ответил, а просто поцеловал принцессу. И принцесса превратилась в некрасивую горбунью, а горбун исчез. И стали с тех пор звать принцессу все царевной Несмеяной.
Неповезло...
***
И жили они счастливо но не долго: поцеловал принц принцессу после обмена кольцами, и превратилась принцесса в царевну-лягушку.
Непонятно повезло или нет, и кому....