Завистливый ли вы человек?

[Кит]

Цели есть. Просто иду к их исполнению, делая соответствующие действия. Если у кого-то получается придти к этой же цели (исходя из примера) - искренне его поздравляю. Например, почти в одно время записался на бокс с одним парнем, с которым в итоге хорошо подружились. У нас была одинаковая цель - достигнуть определённого уровня. На одном этапе, мы были почти на равных. Но потом он становился всё лучше, что чувствовалось в спаррингах. Однажды, уже не смог становиться с ним в спарринг, если он мне не поддавался, так как "разрыв" становился всё больше. Потом искренне поздравил его с тем, что он достиг той цели, к которой мы шли, нога об ногу. Позже, необходимость в этой цели, для меня, отпала. Кажется что это вполне реально - уметь искренне поздравлять тех людей, которым удалось добраться к поставленной цели.
Пока писал это сообщение, вспомнил что когда обратил внимание на то, что он уже стучит в дверь к поставленной цели, у меня появился интерес к тому, как он это сделал. После чего начал пытаться максимально повторять его шаги, к этой цели.

[wert]

Пока писал это сообщение, вспомнил что когда обратил внимание на то, что он уже стучит в дверь к поставленной цели, у меня появился интерес к тому, как он это сделал..

а ведь правда же, что интересно, как другие это могут сделать...
А то как то уж очень тупо всем все рассказывать что есть что, и говорить что чувствуешь радость от успехов других....

[Toni]

Я по чему-то не могу вспомнить ни одной истории. Но помоему, всё же зависть есть.

[wert]

Вы будете очень удивленны, но у вас не получится описать НИ ОДНОЙ истории, в которой вы действительно считали, что другой человек достиг больше чем вы, и вы чувствовали зависть...
проверьте.
Зато, когда вам удастся отыскать историю о том, что вы признали что другому , вашему лично знакомому , удалось достичь чего то, что вы сами считаете достижением,- то вы ощущтите укол грусти, печали....

проверьте.

[Margo]

Кажется, что когда нет цели, куда именно идти, что делать, то хватаешься за зависть и пытаешься, что то перекрутить может жалость тут замешена.

Когда же есть цель, то всё направляется на решение задачи на достижение результата, человек все берёт на вооружение, здаровая злость.

[Annabel]

Укол грусти и печали - это не зависть? Что тогда зависть?

[Margo]

Печаль она глубже, она пронизывает, сильная печаль.

А зависть не так, зависть как то связанно с физическим миром. Печаль абстрактна.

[wert]

Укол грусти и печали - это не зависть? Что тогда зависть?

Зависть,- это желание, намерение, чтобы у того другого , у которого получилось, -произошла неудача.

За́висть — социально-психологический конструкт/концепт, охватывающий целый ряд различных форм социального поведения и чувств[1], возникающих по отношению к тем, кто обладает чем-либо (материальным или нематериальным), чем хочет обладать завидующий, но не обладает. По Словарю Даля, зависть — это "досада по чужом добре или благе"[2], завидовать — "жалеть, что у самого нет того, что есть у другого"[3]. По Словарю Ушакова, вызывается "желанием иметь то, что есть у другого"[4]. Спиноза определял зависть как «неудовольствие при виде чужого счастья» и «удовольствие в его же несчастье»[5]. «Зависть полагает начало раздору [среди людей]», — отмечал Демокрит

Это "чувство " связанно именно с тем другим человеком, то есть зависть чувствуется по отношению к конкретному человеку.
То, о чем я говорю, а именно о чувстве печали, вызывается видением действий того человека, который достиг успеха. Это чувство печали не имеет никакого отношения к конкретному человеку, это чувство возникает из видения того, что все люди в одной лодке, все на равных и все пытаются что то делать.... Именно видение этого ньюанса и раскрывает человека для волны той печали, не имеет значения, кто чего достиг, фактически то просто мгновение, которое накроется другой волной...

[wert]

79 бабушка исполнила акробатическую сальсу. С ее истории, она начала танцевать с двух с половиной лет, но потом из за замужества и других дел у нее не было возможности заниматься тем чем она хотела, и только уже в возрасте она снова решила танцевать. Она спросила своих родных, те сказали, что после всего что она сделала для них,- она может делать то, что хочет.
Я считаю , что исполненный ей танец является достижением, я не могу сравнить себя, потому что я не достиг того возраста, но смотря на других в 80 лет,- это достижение однозначно. И даже не потому что ту бабушку занесли в книгу рекордов Гинесса, а потому что ей удалось сделать то, что она хотела сделать, пускай в 79 лет.

https://www.youtube.com/watch?v=6Dmwys2QjPA

Есть ли у кого то еще такие истории, в которых он считает действия другого человека -достижением? И почему?
Не обязательно рассказывать о тех , которых вы знаетет лично, можно рассказать или показать о тех людях, по отношению к которым есть такой чувство, что им удалось достичь своей цели.

[Aiori]

Светлана Мартынчик

В детстве мне часто снился сон про некрасивый массивный дом (так называемый «сталинский», как выяснилось много позже). Как я иду по улице мимо и смотрю на арку, которая ведет во двор, и у меня двойственное чувство – с одной стороны, дом кажется мне таящим угрозу, а с другой, очень притягательным. Так и тянет войти под эту арку, но я остаюсь на месте и просыпаюсь с чувством облегчения – уффф, пронесло.

Во сне мне было известно, что дом этот находится где-то в Одессе.

В Одессе мы тогда проводили около месяца в году – летний отпуск родителей. Мне там была знакома только дорога от нашего дома до пляжа «Дельфин», кладбище на Слободке, куда меня таскали родители, парк имени Ленина возле дома, где мы часто гуляли по вечерам, и улица Дерибасовская, куда мы иногда торжественно (на такси) отправлялись в кафе-мороженое. Сталинского дома с аркой на этих маршрутах не было. Мне, конечно, хотелось его отыскать, но возможности ребёнка в этом смысле крайне ограничены.

…Потом, когда мы вернулись в Одессу, мне было уже девять лет, и мои исследовательские возможности существенно расширились. Но дом с аркой так и не попался мне на глаза, а потом сны о нем не то чтобы забылись, но перестали казаться чем-то важным, и поиски прекратились.

Когда мне было шестнадцать лет, мне дали на пару дней книгу стихов Арсения Тарковского. Неважно, кто дал и почему, скажу только, что владелец книги сильно переоценивал меня как потенциального читателя.

Поэзия меня в ту пору интересовала крайне условно. Ну, то есть, если пишешь свои стишки (а кто в шестнадцать лет их не пишет), надо иногда читать чужие. Из вежливости, что ли. И, по возможности, прилюдно хвалить – которые складные и не шибко скучные. Чтобы не подумали, будто тебя, кроме собственных стихов ничего не интересует.

Как-то, в общем, так обстояли мои отношения с поэзией.

И вот иду я по городу с книгой Тарковского в сумке. Из центра домой, на проспект Шевченко, незнакомым маршрутом. Потому что игра в Северо-Западный проход, позаимствованная из рассказа Уэллса «Дверь в стене» по-прежнему оставалась для меня столь же увлекательной, как в детстве. Пройти по незнакомым улицам, заблудиться, испугаться неведомо чего, обрадоваться, обнаружив знакомый переулок, и два часа спустя вернуться домой, как из далёкого путешествия – это мне всегда было интересно; более того, жизненно необходимо.

…На этот раз меня занесло в совсем уж незнакомый район. И в какой-то момент показалось нелишним отдохнуть, а заодно сообразить, куда идти дальше. И, самое главное, покурить. Пачка финского «Мальборо» стала таким важным атрибутом новой взрослой жизни, что не покурить в ходе героического путешествия по неисследованным землям было просто невозможно. А для этого требовалась скамейка, желательно в более-менее уединенном месте, потому что перекур – это в первую очередь пауза. Отдых от человеческого мира и в некотором смысле от себя.

Укромное место нашлось в огромном проходном дворе, занимающем пространство между двумя улицами. Как заведено в Одессе, двор был зелёный, как положено в середине дня, безлюдный, и скамейка там нашлась, вполне себе скрытая от посторонних глаз кустами изготовившейся зацвести сирени.

При этом просто сидеть и курить мне быстро надоело. Мне в ту пору нравилось гулять в одиночку, но довольно плохо получалось в одиночку сидеть на месте. Приходилось затыкать внутреннее молчание какой-нибудь книжкой. А книжка у меня с собой была – стихи Тарковского. Очень кстати! Вежливость требовала прочитать из неё хоть что-то. Чтобы потом, когда хозяин книжки спросит: «Ну как?» – можно было бодро отбарабанить: «Очень здорово, особенно вот это и вон то». И бойко добавить фактуру, позволяющую опознать якобы любимые стихотворения. Всякий, кто ухитрялся быть отличником в школе, открывая учебники только на переменах перед соответствующими уроками, хорошо знаком с этой техникой.

И вот открываю я книгу стихов Арсения Тарковского. От скуки и из вежливости. И читаю: «Я так давно родился, что слышу иногда, как надо мной проходит студеная вода», – ну и все.

В смысле, для меня наступила прекрасная вечность, проведённая на дне речном. «И город мне приснился на каменном берегу» – это был совершенно конкретный город. И «зелёный луч звезды» вдруг блеснул для меня в солнечном дневном одесском небе. И вообще всё невозможное и немыслимое, что должно было случиться, случилось.

Это было полное и чистое разделение опыта с автором. Это было – восприятие. Это было то, ради чего мы все здесь, на этой прекрасной земле, собрались, хотя тогда мне, конечно, в голову не пришло бы думать такими категориями.

Это было одно из важнейших событий в моей жизни. Один из тех внутренних переворотов, которые кардинально изменяют человека и, соответственно, весь мир. Вернее, закладывают фундамент грядущих (и уже неизбежных) изменений. А когда берёшься описывать их словами, то и сказать толком нечего.

Как мне сейчас.

В какой-то момент наступившая вечность всё-таки сменилась нормальным течением времени, сигарета была докурена, книга отправилась обратно в сумку. Пора было идти дальше.

…Поскольку одно из наиважнейших правил моей игры в Северо-Западный проход – не возвращаться, пока окончательно не зайдёшь в тупик, пришлось поискать другой выход из двора. Выход нашёлся – арка, ведущая на улицу (как потом оказалось, Сегедскую).

И уже на улице, когда стало примерно понятно, где я, и в какую сторону идти дальше, что-то дёрнуло меня обернуться.

Конечно, это был тот самый сталинский дом. И та самая арка. Во сне мне не хватало духу туда войти, а наяву входить было уже не нужно, потому что я – уже оттуда.

Очень хорошо помню, что это узнавание не вызвало во мне вообще никаких эмоций. Мне не было ни страшно, ни торжественно, ни даже интересно. Мне было всё равно.

Всё уже случилось, и существо, которое вышло из двора, скрытого за таинственной аркой, было равнодушно к обещаниям, которые неоднократно давали во сне ребенку, которым оно (существо) когда-то было.

Мне понадобилось очень много лет, огромная дистанция, отделяющая меня не только от ребёнка-сновидца, но и от существа, вышедшего в тот день из-под арки, чтобы оценить наконец красоту обещания инициации и ее тихое, лишённое внешних атрибутов магии воплощение.