Малоизвестные факты, которые на самом деле произошли.

[Патологоанатом]

***** Екатерина Великая *****

Однажды Екатерину разбудил шум на Дворцовой площади. Посмотрев в окно, Екатерина увидела там старушку, которая бегала по площади за курицей. Императрица послала своего придворного слугу узнать что случилось, и возвратясь слуга доложил, что это бабушка поваренка, который своровал у нее, Екатерины, курицу и отдал своей бабушке. Но курица вырвалась из рук старушки, вот бабушка за ней и бегает.
На что Катерина ответила:
- Отныне периодически, раз в неделю и по праздникам, выдавать этой старушке одну курицу. Но с условием: курица должна быть мертвой.

[Патологоанатом]

***** СТАЛИН *****

Реальный факт:

"Когда начальник генерального штаба доложил Сталину о том, что маршал Рокоссовский, на фронте, в своем штабе, держит красивую женщину. И вроде это открыто делается, и нарушаются какие-то неписанные нормы, потому что другие это скрывали.
- Что будем делать? - спросил начальник.

Сталин проходил по кабинету и сказал:
- Завидовать будем".....

[Нитью]

1. Я добрался до дома Кови около девяти часов; и как раз когда я перебирался через забор, разделявший поля миссис Кемп и наши, выбежал Кови со своей коровьей шкурой, чтобы еще раз выпороть меня. Прежде чем он успел до меня добраться, мне удалось перебраться на кукурузное поле, а поскольку кукуруза была очень высокой, я смог спрятаться. Он выглядел очень рассерженным и долго искал меня. Мое поведение было совершенно необъяснимо. В конце концов он отказался от погони, решив, что я должен вернуться домой, чтобы поесть; он не стал бы больше напрягаться. искать меня. Я провел этот день в основном в лесу, имея перед собой альтернативу: пойти домой и быть выпоротым до смерти, или остаться в лесу и умереть от голода".

2. В тот вечер я столкнулся с Сэнди Дженкинсом, рабом, с которым был немного знаком. У Сэнди была свободная жена, жившая примерно в четырех милях от дома мистера Кови, и в субботу он как раз направлялся к ней. Я рассказал ему о своих обстоятельствах, и он очень любезно пригласил меня пойти с ним домой. Я пошел с ним домой, обсудил все это дело и получил его совет, как мне лучше поступить. Сэнди показался мне старым советчиком. Он с большой торжественностью сказал мне, что я должен вернуться к Кови; но прежде чем идти, я должен пойти с ним в другую часть леса, где есть некий корень, который, если я возьму с собой немного этого корня и буду носить его всегда с правой стороны, сделает невозможным для мистера Кови или любого другого белого человека отхлестать меня. Он сказал, что носит его с собой уже много лет; с тех пор как он это делает, он ни разу не получал ударов и никогда не ожидал, что получит, пока носит его. Сначала я отверг мысль о том, что простое ношение корня в кармане может оказать такое воздействие, как он говорил, и не хотел брать его; но Сэнди убеждал меня в необходимости этого с большой убедительностью, говоря, что это не принесет вреда, если не принесет пользы. Чтобы угодить ему, я все-таки взял корень и, согласно его указанию, носил его на правом боку.

3. Это было воскресное утро. Я сразу же отправился домой; когда я вошел в ворота двора, оттуда вышел мистер Кови, направлявшийся на собрание. Он очень любезно поговорил со мной, велел мне выгнать свиней с соседнего участка и направился к церкви. Такое необычное поведение мистера Кови заставило меня задуматься о том, что в корне, который дал мне Сэнди, что-то есть; и если бы это случилось в любой другой день, кроме воскресенья, я бы не смог объяснить такое поведение ничем иным, кроме как влиянием этого корня; а так я был наполовину склонен считать, что корень - это нечто большее, чем я думал вначале. Все шло хорошо до утра понедельника. В это утро добродетель корня была полностью проверена.

4. Задолго до рассвета меня позвали пойти помыть, почесать и покормить лошадей. Я повиновался и был рад повиноваться. Но пока я занимался этим делом и сбрасывал с чердака несколько лопаток, в конюшню вошел мистер Кови с длинной веревкой; когда я уже наполовину выбрался с чердака, он ухватился за мои ноги и собрался связать меня. Как только я понял, что он задумал, я резко рванулся, и, когда я это сделал, он ухватился за мои ноги, и я растянулся на полу конюшни. Мистер Кови, похоже, решил, что я у него в руках и он может делать все, что ему заблагорассудится; но в этот момент - откуда взялся этот дух, я не знаю - я решил бороться; и, сообразуя свои действия с решением, я крепко схватил Кови за горло; сделав это, я поднялся. Он держался за меня, а я за него.

5. Мое сопротивление было настолько неожиданным, что Кови, казалось, был потрясен. Он дрожал как лист. Это придало мне уверенности, и я стал удерживать его, заставляя кровь течь там, где я касался его кончиками пальцев. Вскоре мистер Кови позвал Хьюза на помощь. Хьюз пришел и, пока Кови держал меня, попытался перевязать мою правую руку. Пока он пытался это сделать, я увидел свой шанс и нанес ему сильный удар ногой под ребра. От этого удара Хьюзу стало совсем плохо, и он оставил меня в руках мистера Кови. Этот удар ослабил не только Хьюза, но и Кови. Когда он увидел, что Хьюз согнулся от боли, его мужество иссякло. Он спросил меня, собираюсь ли я продолжать сопротивление. Я ответил, что намерен, несмотря ни на что; что он использовал меня как скотину в течение шести месяцев и что я намерен больше так не использовать.

6. С этими словами он попытался подтащить меня к палке, которая лежала прямо у дверей конюшни. Он хотел сбить меня с ног. Но как раз в тот момент, когда он наклонился, чтобы взять палку, я схватил его обеими руками за воротник и резким рывком повалил на землю. К этому времени подоспел Билл. Кови обратился к нему за помощью. Билл хотел знать, что он может сделать. Кови сказал: "Держи его, держи его!" Билл сказал, что хозяин нанял его для работы, а не для того, чтобы он помогал меня пороть; поэтому он оставил нас с Кови самих бороться. Мы бились почти два часа. В конце концов Кови отпустил меня, пыхтя и отдуваясь, сказав, что, если бы я не сопротивлялся, он бы не выпорол меня и вполовину так сильно. По правде говоря, он вообще меня не порол. Я считал, что ему досталась худшая часть сделки, потому что он не взял у меня крови, а я у него. За все шесть месяцев, что я провел с мистером Кови, он ни разу не ударил меня в гневе. Изредка он говорил, что не хочет больше со мной связываться. "Нет", – думал я, "тебе и не нужно; ведь ты окажешься в худшем положении, чем был до этого."

7. Эта битва с мистером Кови стала поворотным пунктом в моей карьере раба. Она разожгла немногие угасающие угольки свободы и возродила во мне чувство собственной мужественности. Он напомнил об ушедшей уверенности в себе и вновь вдохнул в меня решимость быть свободным. Удовольствие, полученное от триумфа, стало полной компенсацией за все, что могло бы за ним последовать, даже за саму смерть. Только тот может понять глубокое удовлетворение, которое я испытал, кто сам силой отразил кровавую руку рабства. Я чувствовал себя так, как никогда прежде. Это было славное воскрешение из могилы рабства в рай свободы. Мой давно подавленный дух восстал, трусость ушла, ее место занял смелый вызов; и теперь я решил, что, как бы долго я ни оставался рабом по форме, навсегда прошел тот день, когда я мог быть рабом по сути. Я без колебаний дал понять, что белый человек, который рассчитывает добиться успеха в порке, должен добиться успеха и в убийстве меня. С тех пор меня больше никогда не били, что называется, по справедливости, хотя я оставался рабом еще четыре года. Я несколько раз дрался, но ни разу не был выпорот.