Стихи

[Мурайя]

"Я просто есть, и это классно!"

Я просто есть, и я - прекрасна:
Прекрасна в утренней улыбке,
И в совершенной мной ошибке,
Прекрасна в злости и в печали,
В конце прекрасна и в начале.
Никто, как я, не рассмеется,
Моей походкой не пройдется,
Ход мыслей мой не повторит,
Стих за меня не сочинит.
А оттиск пальца моего?
Такого нет ни у кого.
И глаза радужки такой
Нет больше в мире ни одной!
Я - уникальна, несравненна,
Я есть, живу, и это ценно.
И мне доказывать не надо,
Что я ни в чем не виновата,
Что пользы много приношу.
Я просто есть, живу, дышу!
В картину целостную мира
Я свой, один мазок вношу.
Но без него, на полотно
Легло бы белое пятно.
В цветной мозаике Вселенной
Дыра была бы непременно.
Я -штрих,песчинка мирозданья,
Но все ж прелестное созданье.
И потому, меня любите
Такой как есть, и не судите
Мои поступки и слова.
Я - есть! Я - чудо! Я - жива!
Ведь кто-то ГЛАВНЫЙ, точно знает,
Зачем Он звезды зажигает.
Вы спросите: «А ты - звезда?»
Отвечу без сомненья: «Да!»
Я - даже целая планета,
Я есть, живу, прекрасно это!
Ведь каждый ценен тем, что он
Такой один на миллион.
И здесь успехи не важны,
Мы перед Богом все равны,
Он любит всех Своих детей
И без прикрас, и без затей.
Я сквозь толпу иду отважно,
Ее признанье мне не важно.
И пусть свирепствует молва,
Я - есть! Я - чудо! Я - жива

[Шаварш]

ПОЧИНКА СТЕНЫ
Есть нечто, что не любит стен в природе:
Оно под ними в стужу пучит землю,
Крошит на солнце верхний ряд камней
И пробивает в них такие бреши,
Что и вдвоем бок о бок там пройдешь.
Охотники - не так! Я их проломы
Заделывал не раз: на камне камня
Они не оставляют, чтобы выгнать
Забившегося кролика на псов.
А эти кто пробил? Ни сном ни духом...
Но каждою весной они зияют!
Соседа я зову из-за холма.
Выходим на межу и начинаем
Меж нами стену возводить опять.
Мы вдоль стены идем, блюдя межу,
И поднимаем камни, что упали.
А камни - то лепешки, то шары,
Такие, что лежат на честном слове:
"Лежи, покуда я не отвернусь!" -
Их заклинаю, ободрав ладони.
Ну вроде как игра "один в один".
Доходим мы до места, где как будто
Стены вообще не нужно никакой:
Он - весь сосна, а я - фруктовый сад.
"Ведь яблони есть шишки не полезут!" -
Я говорю, а он мне отвечает:
"Сосед хорош, когда забор хорош".
Весна меня толкает заронить
В его сознанье зернышко сомненья.
"Зачем забор? Быть может, от коров?
Но здесь же нет коров! Не лучше ль прежде,
Чем стену городить, уразуметь -
Что горожу, кому и от кого?
Какие причиняю неудобства?
Ведь нечто же не любит стен в природе
И рушит их..." Ему б сказать я мог,
Что это эльфы... Нет, совсем не эльфы!
Пусть поразмыслит... Он же две булыги
В руках сжимает, словно бы оружье -
Ни дать ни взять пещерный человек!
И чудится, что он идет во тьме -
Не то чтобы он шел в тени деревьев...
Не сомневаясь в мудрости отцов
И, стоя на своем, он повторяет:
"Сосед хорош, когда забор хорош".
Р.Фрост

[Якобина]

Шляпнику от Алисы

Шляпник, привет!
Вчера прилетал Додо.
Кролик-растяпа оставил открытым портал.
Дождь об асфальт вдребезги, словно стекло.
Письма-осколки которые ты не читал.
Руки изрезаны. Сердце? Сердце - мишень,
Ты ведь сейчас совсем не об этом грустишь.
Трещину в нем на трещину в чашке, взамен...
Птицы взлетают стайками с мокрых крыш -
Небо там близко, можно достать рукой...
Листик малиновый осень опустит в чай,
Дни, как сосуд наполненный чепухой,
Ветер мне шепчет: "Алиса, не умирай".
Не умирай, Алиса. Алисы нет .
Даже Додо, и тот, меня не узнал
Долго смотрел прищурившись в свой лорнет,
Вычертив круг на амальгаме Зеркал.
В Лондоне тоже по кругу стремителен бег.
Фантик пустой - наш утешительный приз
Жаль, я всего лишь навсего человек.
Жизнь ведь, не сказка, - здесь не бывает реприз.
Память в ошейнике, просто прогнила цепь.
За синевою в глазах скрывается резь,
Смазана тушь и придворный наряд нелеп -
Главная роль в одной из слезливых пьес.
Время нашло все слова, но забыло рецепт.
Справишься? Город разбудит фантомную боль.
В мире чудес я совсем никудышный адепт,
Но я возвратилась. Ключ обжигает ладонь.

[:-)]

Понять бы внутреннее "я",
чего желается сильней.
Но жизнь - не поиски себя,
а лепка личности своей.
Наш выбор - это наша суть
без ярких масок и гримас...
Мы выбираем жизни путь,
а путь определяет нас.

[Bertha]

Ласточки

Природы праздный соглядатай,
Люблю, забывши все кругом,
Следить за ласточкой стрельчатой
Над вечереющим прудом.

Вот понеслась и зачертила -
И страшно, чтобы гладь стекла
Стихией чуждой не схватила
Молниевидного крыла.

И снова то же дерзновенье
И та же темная струя,-
Не таково ли вдохновенье
И человеческого я?

Не так ли я, сосуд скудельный,
Дерзаю на запретный путь,
Стихии чуждой, запредельной,
Стремясь хоть каплю зачерпнуть?

Афанасий Фет

[Bertha]

Жизнь, это жизнь
Когда кролик в кустах
Когда чуть не наступил на змею

Жизнь это жизнь
Когда прогулка это прогулка

Жизнь это каждый вдох,
Каждый порыв

Птицы

[Рамкопф]

Как волны цвета сердолика,
Ограды бороздит туман;
Зеленый, свежий океан
Благоухает земляникой.

Взмах крыльев, мельниц и ветвей
Прозрачен, их рисунок тонок;
Им длинноногий жеребенок
Под стать подвижностью своей.

В ленивой томности воскресной
Плывут стада овец; они
Кудрявым облакам сродни
Своею кротостью небесной...

Недавно колокольный звон
Пронесся звуковой спиралью
Над млечной, дремлющею далью
И замер, ею поглощен.

Поль Верлен

[Якобина]

Ног у совы две,
Грудь у неё одна,
Рук у совы нет,
А попа почти не видна.

Есть у совы голова,
К ней прикреплён клюв,
Ушей у совы два,
Поэтому чуткий слух.

Сзади у сов хвост,
Слева одно крыло,
Справа ещё одно.
У сов маленький рост.

Есть у совы спина,
Часто бывает живот,
Есть у совы слюна
(если залезть ей в рот).

Перья у сов есть,
Шерсти у них нет.
Сова — это просто жесть,
А я офигенный поэт.

[Рамкопф]

Заповедь

О, если ты спокоен, не растерян,
Когда теряют головы вокруг,
И если ты себе остался верен,
Когда в тебя не верит лучший друг,
И если ждать умеешь без волненья,
Не станешь ложью отвечать на ложь,
Не будешь злобен, став для всех мишенью,
Но и святым себя не назовёшь,

И если ты своей владеешь страстью,
А не тобою властвует она,
И будешь твёрд в удаче и в несчастье,
Которым в сущности цена одна,
И если ты готов к тому, что слово
Твоё в ловушку превращает плут,
И, потерпев крушенье, можешь снова -
Без прежних сил - возобновлять свой труд.

И если ты способен всё, что стало
Тебе привычным, выложить на стол,
Всё проиграть и все начать сначала,
Не пожалев того, что приобрёл,
И если можешь сердце, нервы, жилы
Так завести, чтобы вперёд нестись,
Когда с годами изменяют силы
И только воля говорит: "держись!" -

И если можешь быть в толпе собою,
При короле с народом связь хранить
И, уважая мнение любое,
Главы перед молвою не склонить,
И если будешь мерить расстоянье
Секундами, пускаясь в дальний бег, -
Земля - твоё, мой мальчик, достоянье,
И более того, ты - человек!

Редьярд Киплинг

[Якобина]

Черный небесный шелк исколот звездной иглой,
Белым оловом льда расплавился лик луны.
Гнев моего огня давно уже стал золой,
Бег моего коня пронзительней тишины.

Волчьей тропой - за край, прах заметет следы,
Мимо железных гор, мимо свинцовых вод...
Тысячу долгих лет конь мой не знал узды,
Тысячу грозных миль длился его поход.

Пусть глаза мои ныне подернуты льдом,
Я уже различаю во мраке огонь костра.
Я вернулся в долину, где был мой дом,
Принимай же меня, сестра.

Пусть тебя не страшит, что так холодна рука,
Я напою коня и снова вернусь к огню.
Вязью морозных рун расчерчена сталь клинка,
Пепел чужих ветров окутал мою броню.

Что ж, расскажи, сестра, как тебе здесь жилось?
Вьюга твои цветы лисьим хвостом смела,
Выстудила зима пламя твоих волос,
Бездною твоих глаз стала ночная мгла.

Я был мертв всю последнюю тысячу лет,
И у нас остается лишь три часа до утра,
Но, покуда не выплеснул кровь рассвет,
Расскажи обо всем, сестра.

Бремя моих дорог, как едкий металл цепей.
Тысяча долгих бед рассыпана по плечам.
Выучен наш мотив волками чужих степей,
Но не найти дверей к добытым нами ключам.

Тени седых камней жмутся к моим ногам,
Солон и горек вкус встречи среди руин!
Больше не надо слез, я отомщу врагам,
Только прости, сестра - я ухожу один.

Снова скроет туман отпечатки подков,
И холодною кровью оплавится сталь, остра,
Но таков наш удел до конца веков -
Ты же знаешь это, сестра.

Помнишь тот летний день, ручья золотую трель,
Солнца горячий мед в оправе янтарных бус,
Буйство зеленых трав, пастушескую свирель,
Наш беззаботный смех и теплой малины вкус?...

Вот и последний миг. Дай мне свою ладонь.
Гриву склонив к земле, просится конь в полет.
Больше не надо слов, молча гляжу в огонь,
И из моих глазниц капает синий лед.

из романа Юрия Нестеренко, "Игра Королевы"