Адвокат летуна.

[Санитар]

Источник цитаты Договорится с Своим, конкретным Оператором - очень просто.

В случае женщин в современное время- дело сложнее. Одним изменением места жительства- не обойтись.

[Пациент]

Как договориться со своим Оператором "по месту жительства"?

[Санитар]

Источник цитаты Как договориться со своим Оператором "по месту жительства"?

Эта штука состоит с двух частей. Первая часть - понимания , что ты делаешь, вторая часть- это конкретные однозначные действия. Если ты только сделаешь вид, что понял- толку не будет, засчитается что тебе нужно было сделать вид, что договорился. Точно так же, если ты поймешь, но в момент , когда необходимо действовать - не будешь действовать, типа может и так получится- толку не будет, засчитается, что ты хотел просто "острых ощущений" вот и все. Это серьезное дело, и если ты решил попытаться выполнить шаг туда- то у тебя будет только одна попытка. То есть, если ты в какой- то момент, после своего решения откажешься, то второй раз ты никогда не решишься на такое дело.

А теперь о самом процессе разрыва договора с Своим Оператором. У каждого челвоека есть "индивидуальные пункты" договора. Например, в случае Кастанеды - ему нужно было все оставить и уехать жить в гостиницу, в случае других учеников- дела были другие, они не уезжали жить в гостиницу.

7. Переломный момент



Дон Хуан определял внутреннее безмолвие как особое состояние изгнания мыслей, при котором человек может функционировать на ином уровне сознания, чем обычно. Он подчеркивал, что внутреннее безмолвие наступает при прекращении внутреннего диалога — вечного спутника мыслей, и потому является состоянием глубокой тишины.
— Маги древности, — говорил дон Хуан, — назвали это внутренним безмолвием, так как в этом состоянии восприятие не зависит от чувств. Во время внутреннего безмолвия вступает в силу иная способность человека, та способность, которая делает его магическим существом, способность, ограничиваемая не самим человеком, а неким чужеродным влиянием.
— А что это за чужеродное влияние, которое ограничивает наши магические способности? — спросил я.
— Это предмет нашей будущей беседы, — ответил дон Хуан, — а не тема настоящей дискуссии, хотя это на самом деле самый серьезный аспект магии шаманов древней Мексики.
— Внутреннее безмолвие, — продолжал он, — это основа всей магии. Иными словами, все, что мы делаем, ведет нас к этой основе. Она же, как и все остальное в магии, не раскрывает себя, пока нечто гигантское не встряхнет нас.
Дон Хуан рассказал, что маги древней Мексики изобретали всевозможные способы встряхнуть себя или других практикующих магов до основания, чтобы достичь тайного состояния внутреннего безмолвия. Они додумались до самых невообразимых действий, которые, казалось бы, совершенно не могли быть связаны с достижением внутреннего безмолвия, таких, скажем, как прыжки в водопад или ночи, проведенные на ветвях деревьев вниз головой. Однако это были ключевые приемы достижения такого состояния.
Следуя логике магов древней Мексики, дон Хуан категорически заявлял, что внутреннее безмолвие возрастает и накапливается. В моем случае он пытался направить меня на создание ядра внутреннего безмолвия в самом себе, а затем понемногу наращивать его при каждом удобном случае. Он объяснил, что маги древней Мексики обнаружили, что каждый человек имеет свой собственный порог внутреннего безмолвия с точки зрения времени. Иными словами, внутреннее безмолвие должно сохраняться в каждом из нас определенное время, прежде чем сработает.
— А что маги древности считали знаком того, что внутреннее безмолвие начало работать, дон Хуан? спросил я.
— Внутреннее безмолвие начинает работать с того момента, как ты начинаешь развивать его в себе, — ответил дон Хуан. — То, к чему стремились маги древности, было финалом, драматическим концом и результатом достижения этого индивидуального порога безмолвия. Некоторым особо одаренным магам необходимо всего лишь несколько минут безмолвия для достижения вожделенной цели. Иным же, менее талантливым, требуется гораздо больший период тишины, чтобы прийти к желанному результату. Желаемый результат — это то, что маги называли остановкой мира, — момент, когда все вокруг перестает быть тем, чем было всегда.
— Это момент, когда маг возвращается к подлинной природе человека, — продолжал дон Хуан. — Маги древности также называли это абсолютной свободой. Это момент, когда человек-раб становится свободным существом, способным на такие чудеса восприятия, которые бросают вызов нашему обычному воображению.
Дон Хуан уверил меня, что внутреннее безмолвие является тем путем, который ведет к истинному отказу от суждений; к тому мгновению, когда наши чувства прекращают интерпретировать чувственные данные, излучаемые всей Вселенной; к моменту, когда постижение перестает быть силой, которая приходит к определению природы мироздания через повторение и использование.
Магам необходим переломный момент для того, чтобы внутреннее безмолвие заработало, — сказал дон Хуан. — Переломный момент подобен раствору, который каменщик кладет между рядами кирпичей. Лишь тогда отдельные кирпичи превращаются в структуру, когда раствор твердеет.
С самого начала нашего знакомства дон Хуан не переставал вбивать мне в голову мысль о значении внутреннего безмолвия… Я старался изо всех сил следовать его советам накапливать внутреннее безмолвие самым искренним образом каждое мгновение. У меня не было ни возможностей измерить свои приобретения, ни средств, чтобы судить о том, достиг я наконец или нет своего порога. Я просто упрямо нацелился на то, чтобы развивать в себе такое состояние. И не только затем, чтобы сделать приятное дону Хуану, но и потому, что считал это делом чести.
Однажды мы с доном Хуаном беседовали, лениво прохаживаясь по главной площади Эрмосильо. Было около полудня. По небу плыли тучи. Жара была сухой и действительно очень приятной. Повсюду сновали толпы людей. Площадь окружали ряды магазинов. Я не раз бывал в Эрмосильо, но никогда не обращал внимания на магазины. Я знал, что они там есть, но никогда не думают об этом сознательно. Я не смог бы нарисовать карту площади, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Сегодня же, прогуливаясь с доном Хуаном, я старался точно определить местонахождение магазинов. Я пытался найти что-то, способное послужить мне как мнемонический инструмент, нечто способное пробудить мои воспоминания в дальнейшем.

— Как я уже говорил тебе, — раздался голос дона Хуана, выбивший меня из колеи этих мыслей, — каждый маг, которого я знал, будь то мужчина или женщина, рано или поздно достигал переломного момента своей жизни.
— Ты подразумеваешь, что с ними случался психический срыв или что-то в этом роде? — спросил я.
— Нет, нет, — ответил он, смеясь. — Психические срывы — удел личностей, которые индульгируют на самих себе. Маги — не личности. В данный момент я подразумеваю под этим то, что непрерывность их жизней должна быть разбита во имя обретения внутреннего безмолвия, которое станет активной частью их структур.
— Это очень, очень важно, — продолжал дон Хуан, — чтобы ты сам умышленно достиг этого переломного момента или создал его искусственным и разумным путем.
— Что ты хочешь этим сказать? — спросил я, заинтригованный его причудливой логикой.
— Твой переломный момент означает конец той жизни, которую ты знаешь. Ты выполнил все, о чем я говорил тебе, прилежно и точно. Если ты и талантлив, то сумел скрыть это. Возможно, это твой стиль. Ты не медлителен, но действуешь так, как медлительные люди. Ты очень уверен в себе, но ведешь себя, словно ты беззащитен. Ты не робок, но производишь впечатление, будто боишься людей. Все то, что ты делаешь, указывает только на одно — ты должен все это разбить. Безжалостно.
— Но каким образом, дон Хуан? Что ты имеешь в виду? — спросил я взволнованно.
— Я думаю, что все сводится к одному поступку, — ответил он. — Ты должен покинуть своих друзей. Ты должен распрощаться с ними по-хорошему. Ты не сможешь продолжать идти путем воина, неся за плечами свою личную историю. И если ты не покончишь с прежним образом жизни, то не сможешь следовать моим наставлениям.
— Минутку, минутку, минутку, дон Хуан, — сказал я. — Мне нужно прийти в себя. Ты требуешь от меня слишком многого. По правде говоря, я не уверен, что смогу все это сделать. Мои друзья — это моя семья. Моя точка отсчета.
— Точно, точно, — заметил он, — твоя точка отсчета. Именно поэтому с ними следует расстаться. У магов только одна точка отсчета — бесконечность.
— Но как я могу это сделать? — спросил я жалобно.
Его требование выводило меня из равновесия.
— Ты можешь просто уйти, — сказал он равнодушно. — Уйти любым возможным путем.
— Но куда я пойду? — спросил я.
— Я бы посоветовал тебе снять номер в одной из тех жалких гостиниц, которые тебе хорошо известны, — ответил он. — Чем безобразнее заведение — тем лучше. Если в комнате постелен ковер болотного цвета, на окнах висят шторы болотного цвета, а стены оклеены такими же обоями, тогда эта гостиница может сравниться с той, которую я показал тебе как-то в Лос-Анджелесе.
Я издал нервный смешок, вспоминая нашу поездку с доном Хуаном по промышленным районам Лос-Анджелеса, где можно было найти только склады и обветшалые гостиницы для проезжающих. Одна из гостиниц особо привлекла внимание дона Хуана благодаря помпезному названию — «Эдуард Седьмой». Мы остановились напротив, чтобы лучше рассмотреть ее.
— Вот эта гостиница, — произнес дон Хуан, указывая на здание, — представляется мне подлинным олицетворением жизни среднего человека на Земле. Если ты удачлив или безжалостен, то снимешь здесь комнату с окном, выходящим на улицу, чтобы наблюдать из окна за нескончаемым шествием человеческих бед. Если ты не столь удачлив или не столь безжалостен, то снимешь себе внутреннюю комнату, с окном, глядящим на глухую стену соседнего дома. Подумай о том, что это значит — провести всю жизнь, разрываясь между двумя такими видами. Завидуя виду на улицу, если живешь во внутренней комнате, и завидуя виду на стену, если поселился в наружной и устал смотреть на мир.
Метафора дона Хуана вызвала во мне бесконечное беспокойство, так как я принял ее близко к сердцу.
Сейчас же, столкнувшись с возможностью поселиться в гостинице, сравнимой с «Эдуардом Седьмым» я не знал что и сказать, куда отправиться.
— Что ты предлагаешь мне там делать, дон Хуан? — спросил я.
— Магу нужно такое место, чтобы умереть, — сказал он, глядя на меня и не мигая. — Ты никогда не был один в своей жизни. Сейчас пришло время сделать это. Ты будешь оставаться в этой комнате, пока не умрешь.
Подобный совет испугал меня, но и вызвал приступ смеха.
— Не могу сказать, что собираюсь так поступить, дон Хуан, — сказал я. — Но каков критерий того, что я мертв? Если ты действительно не хочешь моей физической смерти.
— Нет, — ответил тот. — Я не хочу, чтобы твое тело умерло физически. Я хочу, чтобы умерла твоя личность. Это две совершенно разные вещи. По существу, твоя личность имеет очень мало общего с твоим телом. Твоя личность — это твой разум, и поверь мне, что твой разум не является твоим.
— Что это за ерунда, дон Хуан, что мой ум не мой? — услышал я свой собственный голос, в котором появилась нервозная гнусавость.
— Я расскажу тебе как-нибудь об этом предмете, но не тогда, когда ты еще думаешь о своих друзьях.
— Критерий, по которому можно определить, что маг мертв, — продолжал дон Хуан, — определяется тем, что ему становится безразлично, находится он в обществе или один. Твоя личность умрет в тот день, когда ты перестанешь жаждать компании своих друзей и прикрываться своими друзьями как щитом. Что скажешь на это? Согласен сыграть?
— Я не способен на это, дон Хуан, — ответил я. — Бесполезно пытаться лгать тебе. Я не смогу покинуть своих друзей.
— Это совершенно нормально, — сказал он невозмутимо.
Казалось, что мое заявление совершенно не подействовало на него.
— Я не смогу больше продолжать наши беседы, но позволь мне сказать, что за время, которое мы провели вместе, ты научился многому. Ты научился тем вещам, которые сделают тебя очень сильным, — не важно, вернешься ты назад или уйдешь прочь.
Он похлопал меня по спине и попрощался со мной. Он развернулся и просто исчез среди людей, наполнявших площадь, словно растворился среди них. На какое-то мгновение у меня возникло странное чувство, что люди на площади были просто занавесом, который дон Хуан раздвинул и за которым скрылся. Конец наступил, как наступает все в мире дона Хуана — быстро и непредсказуемо. Внезапно это достигло меня. Я стал корчиться от муки, даже не представляя, как это произошло.

Это должно было сокрушить меня. И все же я устоял. Я не знаю, каким образом пришло облегчение. Я дивился той легкости, с которой все подходило к концу. Дон Хуан был поистине элегантным существом. Не было ни упреков, ни злости. Я сел в свою машину и помчался прочь, счастливый, как жаворонок. Я ликовал. Как все необычайно быстро закончилось, думал я, как безболезненно.
Мое путешествие в Лос-Анджелес прошло без приключений. Оказавшись в привычной среде, я заметил, что обрел огромное количество энергии при последнем общении с доном Хуаном. Я действительно был очень счастлив, очень свободен, и я продолжал вести то, что считал нормальным существованием, но только с новым жаром. Все мои огорчения, связанные с друзьями, все мои открытия на их счет, все то, что я высказал по этому поводу дону Хуану, было забыто начисто. Казалось, что кто-то стер всю память из моего мозга. Я пару раз даже изумился той легкости, с которой забыл о том, что считал столь значительным, и забыл так основательно.
Все происходило так, как я этого ожидал. Возникло только одно несоответствие в аккуратной парадигме моей новой старой жизни: я четко помнил о том, как дон Хуан говорил мне, что мой уход из мира магов будет чисто академическим и что я скоро вернусь назад. Я помнил и записал каждое слово из нашей беседы. Согласно моей нормальной линейной памяти и логике, дон Хуан никогда не делал подобных заявлений. Как я мог помнить вещи, которые никогда не происходили? Я думал усиленно и безрезультатно. Мои псевдовоспоминания были достаточно странными, чтобы задумываться о них, но все же я решил, что в них нет смысла. Насколько я понимал, я покинул мир дона Хуана.
Следуя совету дона Хуана, относящегося к поведению с друзьями, которые в любом случае относились ко мне хорошо, я пришел к потрясающему выводу: благодарить и чтить своих друзей, пока для этого еще остается время. Однако в этом плане у меня вызывал сомнение Родриго Каммингс. По крайней мере, один случай с Родриго Каммингсом переворачивал всю мою парадигму нового отношения к друзьям вверх тормашками и приводил ее к полному крушению.
Мое отношение к Родриго радикально изменилось после того, как я бросил тягаться с ним. Я обнаружил, что для меня не составляло абсолютно никакого труда проецировать себя целиком на любые поступки Родриго. В действительности, я был абсолютно схож с ним, но осознал это только тогда, когда прекратил соревноваться с ним. Тогда правда предстала предо мной с одуряющей отчетливостью. Одним из главных желаний Родриго было закончить колледж. Каждый семестр он регистрировался в школе и брал такое количество курсов, какое только позволяли правила. Затем в течение семестра он бросал курсы один за другим. Иногда он сразу бросал занятия. Иной раз он цеплялся за один курс, чтобы довести дело до неизбежного горького конца.
Во время последнего семестра он ухватился за курс по социологии, так как любил этот предмет. Наступало время последнего экзамена. Он сказал мне, что у него еще есть три недели для зубрежки, чтобы прочесть учебник по этому курсу. Он считал, что три недели — срок более чем достаточный, чтобы прочесть шесть сотен страниц. Он считал себя своего рода скоростным читателем, способным запомнить огромный процент информации благодаря почти стопроцентной фотографической памяти.
Он считал, что у него еще уйма времени перед экзаменами, и потому попросил меня помочь ему переоборудовать свою машину, чтобы ему было проще обходиться с бумагой. Он хотел снять правую дверцу, чтобы выбрасывать бумажки правой рукой через это отверстие, а не так, как обычно, — левой рукой через люк в крыше. Я заметил ему, что он был левшой, на что тот резко возразил, что отличное владение обеими руками входит в огромный спектр его прочих способностей, чего никто из его друзей не удосужился заметить. В чем он был совершенно прав — я никогда не замечал этого. Когда я помог ему снять дверь, он решил еще сорвать с крыши внутреннюю обивку, которая страшно износилась. Он объявил, что техническое состояние его машины не оставляет желать лучшего и что скоро он отправится на ней в Мексику, в Тихуану (которую называл «TJ»), чтобы поставить там новую обивку за пару баксов.
— Мы должны будем извлечь максимальную пользу из этой поездки, — заявил он вдохновенно.
Он даже стал перечислять друзей, которых решил взять с собой.
— Ты обязательно отправишься в TJ, чтобы порыться среди старых книг. Ты ведь всегда был придурком. Остальные ребята завалят в бордель. Я знаю парочку таких местечек.
Нам потребовалась неделя для того, чтобы сорвать подкладку и обработать наждаком металлическую поверхность. У Родриго для подготовки осталось еще две недели, но и это показалось ему слишком длинным периодом. Тогда он уговорил меня помочь ему красить квартиру. Нам потребовалась неделя, чтобы покрасить стены и отциклевать дубовый пол. Он не хотел красить поверх обоев в одной из комнат и для этого одолжил специальный аппарат для отклейки обоев с использованием струи пара. Естественно, ни Родриго, ни я не знали, как обращаться с этой машиной, и мы здорово напортачили. Мы пришли к тому, что решили воспользоваться «Топпингом» — специальной смесью гипса и других материалов для очень ровной штукатурки стен.
После завершения всех этих дел у Родриго оставалось только два дня, чтобы затолкать в свою башку шестьсот страниц текста. Он отправился в марафон по круглосуточному чтению, поддерживая себя амфетамином. Родриго все же удалось отправиться в колледж в день экзаменов, сесть за парту и взять в руки экзаменационный листок.
Но вот чего ему не удалось сделать — так это не заснуть на экзамене. Его тело качнулось вперед, и голова упала на парту с оглушительным стуком. Пришлось на время прервать экзамен. Профессор социологии впал в истерику вместе со студентами, сидящими рядом. Тело Родриго было твердым и холодным, как лед. Весь класс заподозрил самое страшное. Решили, что он умер от сердечного приступа. Вызвали санитаров, которые вынесли Родриго. После беглого осмотра медики объявили, что он забылся глубоким сном, и отвезли его в больницу, где тот отсыпался, пока из организма не вышел весь амфетамин.
Моя проекция на Родриго Каммингса была настолько абсолютной, что даже пугала меня. Я был в точности похож на него. Я ничего не мог сделать с этим. Решившись на отчаянный поступок (который я считал самоубийственным нигилизмом), я снял комнату в обшарпанной голливудской гостинице.
Ковры были зелеными с ужасными пятнами от незатушенных сигарет. Безусловно, их не раз спасали от пожара. В комнате висели зеленые портьеры, а стены были болотно-зеленого цвета. Мигающая неоновая вывеска гостиницы светила в окно всю ночь.
Я закончил тем, что в точности последовал совету дона Хуана, но пришел к этому окольным путем. Я делал это не для того, чтобы выполнить его требования, у меня также не было намерения сгладить наши с ним разногласия. Я пробыл в этой гостинице несколько месяцев, пока моя личность, как и предполагал дон Хуан, не умерла, и мне действительно стало безразлично, нахожусь я в компании или остаюсь один.
Оставив гостиницу, я поселился один, выбрав жилище поближе к колледжу, и завел очень прибыльное дело с одной партнершей. Все, казалось, шло прекрасно, пока однажды меня не стукнуло, словно кулаком по голове, осознание того, что я собираюсь провести остаток своих дней, беспокоясь о бизнесе, или теряясь перед призрачным выбором карьеры академика или бизнесмена, или мучаясь из-за фобий и обманов моей партнерши. Настоящее отчаяние пронзило меня до глубины души. Впервые в своей жизни, несмотря на все, что я делал и видел раньше, я ощутил, что у меня нет никакого выхода. Я чувствовал себя совершенно потерянным. Я всерьез начал задумываться о самом практическом и безболезненном способе ухода из жизни.
Однажды утром я проснулся от громкого стука в дверь. Я был уверен, что это пришла хозяйка квартиры и что если я не встану и не открою дверь, то та войдет сама, воспользовавшись запасным ключом. Я распахнул дверь. Передо мной стоял дон Хуан. Я настолько изумился, что потерял дар речи. Я блеял и заикался, не в силах произнести ни слова. Мне хотелось поцеловать его руку, стать перед ним на колени.
Дон Хуан вошел и непринужденно уселся на край моей кровати.
— Я приехал в Лос-Анджелес, — сказал он, — специально, чтобы повидаться с тобой.
Я хотел пригласить его позавтракать, но дон Хуан ответил, что у него есть и другие дела и что на разговоры со мной у него остается не больше минуты. Я торопливо рассказал ему о своей жизни в гостинице. Его присутствие настолько сбивало меня с толку, что я ни на секунду не задумался о том, чтобы спросить, как ему удалось обнаружить меня. Я только рассказывал дону Хуану о том, как сильно я жалел обо всем, что сказал ему в Эрмосильо.
— Тебе не за что извиняться, — поспешил тот успокоить меня. — Каждый из нас когда-то поступил именно так. Однажды я убежал от мира магов сам и чуть не умер, прежде чем осознал собственную глупость. Главная задача — достичь переломного момента любым путем. Именно это ты и сделал. Внутреннее безмолвие стало для тебя реальностью. Вот почему я стою перед тобой и говорю с тобой сейчас. Понимаешь ли ты, о чем идет речь?
Мне казалось, что я понял, что он имел в виду. Я думаю, что дон Хуан интуитивно узнал или прочел, как он читал многое прямо из воздуха, о том, что я стою на грани безумия, и пришел выручить меня.
— Ты не можешь терять времени, — сказал он. — Ты должен избавиться от своего предприятия в течение часа, так как час — это самое большее, что я могу позволить себе. Я не могу ждать дольше, и не потому, что не хочу ждать. Просто бесконечность безжалостно давит на меня. Скажем так, бесконечность дает тебе час, чтобы покончить со всем этим. Поскольку для бесконечности единственное предприятие, достойное воина, — это свобода. Любое иное предприятие — фальшивка. Можешь ли ты за час разделаться со всем этим?
Мне не нужно было убеждать его в том, что могу. Я знал, что должен сделать это. Дон Хуан сказал мне, что коль скоро я преуспею в том, чтобы отделаться от всего этого за час, он будет ждать меня на базаре в мексиканском городе. Озабоченный тем, как поскорее распорядиться своим делом, я прозевал эти слова. И когда он повторил их снова, я решил, что дон Хуан шутит.
— Как я смогу добраться до этого города, дон Хуан? Ты хочешь, чтобы я приехал на машине? Прилетел на самолете? — спросил я.
— Вначале закрой бизнес, — приказал он. — Затем придет и решение. Но помни, я буду ждать тебя не дольше часа.
Он вышел из квартиры, и я стал лихорадочно отделываться от всего, что имел. Конечно, на это ушло больше часа, но я ни разу не вспомнил об этом сроке. Роспуск предприятия шел полным ходом, и меня несло по инерции. Только когда я покончил с делом, меня осенило, что я безнадежно промахнулся. Истинная дилемма предстала передо мной в полный рост. Я остался без своего дела и не имел никакой возможности добраться до дона Хуана.
Я побрел к кровати и стал искать единственного утешения, которое только мог вообразить: тишину и покой. Чтобы облегчить приход внутреннего безмолвия, я воспользовался приемом, которому научил меня дон Хуан: сел на край кровати, согнув ноги в коленях так, чтобы ступни соприкасались, а руки, охватив щиколотки, помогали им соединиться. Он когда-то дал мне толстый колышек, который я всегда держал под рукой, куда бы ни шел. Колышек был длиной в четырнадцать дюймов, и это позволяло мне, установив его между ног, поддерживать вес своей головы, упершись лбом в подушечку, приделанную к его концу. Каждый раз, заняв это положение, я моментально засыпал мертвым сном.
Очевидно, я и в этот раз заснул с обычной легкостью, так как мне приснился мексиканский город, в котором дон Хуан обещал ожидать меня. Меня всегда интриговал этот город. Базар открывался раз в неделю, и крестьяне, жившие неподалеку, привозили туда свои продукты на продажу. Но что больше всего меня завораживало в этом городе, — так это мощеная дорога, ведущая к нему. Она переваливала через крутой холм у самого въезда в город. Я не раз сидел на скамейке возле прилавка, за которым торговали сыром, и смотрел на холм. Я видел людей, приближающихся к городу, погоняющих везущих поклажу ослов. Но вначале я видел их головы. По мере их приближения я мог видеть, как по частям появлялись их туловища, пока они не поднимались на самую вершину и я мог рассмотреть их от макушки до пят. Мне всегда казалось, что они появляются из-под земли, — вырастают медленно или стремительно, в зависимости от скорости их приближения. В моем сне дон Хуан ожидал меня возле прилавка с сыром. Я подошел к нему.
— Ты сделал это из своего внутреннего безмолвия, — сказал он, похлопывая меня по спине. — Ты достиг своего переломного момента. На какое-то мгновение я потерял веру, но решил повременить, зная, что ты сделаешь это.
В этом сне мы отправились на прогулку, и я чувствовал себя счастливее, чем когда-либо. Сновидение было столь живым, что у меня не осталось сомнений в том, что я смог решить проблему, даже если решение пришло в фантастическом сне.
Дон Хуан расхохотался, встряхивая головой. Он, безусловно, читал мои мысли.
— Ты сейчас находишься не в простом сне, — сказал он, — но кто я такой, чтобы говорить тебе об этом? Ты когда-нибудь сам узнаешь о том, что во внутреннем безмолвии не бывает снов, так как сам решишь знать это.

В твоем конкретном случае , Пациент, для того чтобы разорвать договор с Оператором - не нужно никуда переезжать. Необходимо изменить ключевые моменты отношений с близкими людьми. Как именно- об этом нельзя говорить в открытом режиме- ведь все таки твой договор, и неизвестно захочешь ли ты его менять.

[Санитар]

..........................................................
Только человек ходит на работу, никакое другое существо так не делает. Почему?
Ну вот представь, что зайцы ходят на свою работу, волки на свою, и так далее. Вот наступило утро, и все ждут своего автобуса, который отвезет их на работу. Так нету такого, только человек ходит на работу.
Человек - ОТЛИЧАЕТСЯ от всех других существ. Он может ходить на работу. Никакое другое существо- так не может делать.
Человек так может делать по причине, что в его способе восприятия есть "одна заковыка". Вот только у человека есть такая "заковыка". Дон Хуан это называл "снятие сливок".
Дело в том, что в отличии от всех других существ, человек при восприятии реальности , делает маневр, он воспринимает реальность и.... с воспринятого выбирает отдельные эллементы, и только с них уже и строит свою интерпритацию реальности. Все другие существа- не имеют той, обязательной остановки. Таким образом никакое другое существо не в состоянии "придумать работу", потому что работы в природе- НЕ СУЩЕСТВУЕТ. Все другие существа могут взаимодействовать только с тем, что существует в природе. Человек может взаимодействовать с тем , что он "придумал", ... То есть до первого момента, человек и все другие существа- на равных, каждый воспринимает то, что позволяет воспринимать его физическая и энергетическая сущность, а вот дальше- развилка. Другие существа начинают реагировать, взаимодействовать с тем , что они восприняли, а человек с тех эллементов создает "второй шаг в восприятии", и начинает иметь дело с тем, что он получил во втором шаге.
Это- офигенный инструмент, он создает возможность ИЗМЕНЯТЬ СВОЙ СПОСОБ ВОСПРИЯТИЯ.
Вообще то человек похож на наркомана своим способом восприятия. Он когда просыпается, то не начинает жить, а "укололся", и только потом начинает жить в измененном восприятии.
Научится видеть- это не означает , чему то научится, это означает позволить себе воспринимать происходящее в том , первом режиме.
Операторы взаимодействуют с человеком в том, втором режиме, они обеспечивают "порядок" в происходящем.
Они действуют ... честно.

Хотя с нормальной точки зрения обычного человека не реально назвать те действия - честными. Операторы исполняют самые глубокие желания человека, ну типа вводят его в транс и задают вопрос, мол ты хочешь вот "это" ?
И если человек отвечает "Да", они начинают действовать так, чтобы "то" сбылось. Это - честно.
НЕ честно, с точки зрения обычного человека то, что именно операторы выбирают, какой вопрос задавать, что предлагать человеку, это не человек говорит, что он хочет, он просто реагирует на предложения операторов. А посколько человек по жизни никогда серьезно не задумывается, что же он хочет от этой своей жизни- то операторам "ничего не стоит" загнать человека в полную задницу, играя на его желаниях и заключая с ним договора, когда он в "полуобморочном состоянии". Ведь сам человек соглашается иметь те желания, которые у него есть.

.............................
Так что в итоге- все честно.
Это выбор каждого или находится в "неведении" и чего то невразумительное мычать на существующие вопросы, ну ждать, когда же начнут задавать те вопросы, ответы на которые человек знает, вот он ответит, его похвалят и все, жизнь удалась....
... Или найти ответы на те вопросы, которые существуют, - в таком случае не имеет значения, в каком состоянии человека будут спрашивать- он же знает что ему нужно.

[Санитар]

Вот так и живут люди. Сначала они ждут, пока им нарисуют картинку, что такое мир, и какие там правила, к чему нужно стремится, что хорошо, что плохо. Как только картинка создана, человек начинает жить, стремится, напрягаться.
Представь, что ты приходишь в "клуб", там тебе рассказывают правила, как будете сегодня играть, и ты вступаешь в ту игру, с многими другими людьми. Это и есть обычная жизнь человека.

,...,
Стоящая цель в жизни, отследить, найти тех, кто обеспечивает Игру.

[Санитар]

Источник цитаты
,...,
Стоящая цель в жизни, отследить, найти тех, кто обеспечивает Игру.

Представь себе таких, практически всемогущих, нескольких богатых людей, которые купили себе остров, там все как нужно им обустроили, завезли туда людей, и... начали игру.
Людям ничего не объяснили, и оставили для себя разные возможности, чтобы при необходимости вмешиваться, именно действиями.
Так вот, как ты считаешь, у тех богачей есть какие-то правила, что и как они могут или должны делать в отношении людей, которые оказались на острове в Игре, и даже не знают об этом, или там полная анархия?
Есть правила для богачей, или нет?
Если есть, то какие?

[Санитар]

***********************************************************************************
Вот жили люди, до "эры Кастанеды", понятия не имели о Летуне, и ведь хорошо жили, книжки писали, кино снимали, домики строили, размножались, верил каждый в то, что хотел, даже мечта была у каждого, что рано или поздно наступит "царство божие", то есть когда всем будет хорошо, совсем хорошо. Конечно были и плохие моменты, когда убивали люди друг друга, но в каждом случае то все понятно обьяснялось, типа что то были враги, и их нужно убить, или что то был преступник, который убил других, вот его нужно поймать и убить- преступник же. Ну все было понятно....
А тут Кастанеда со своей идеей, мол что то все ... Летун. Типа есть какой то невидимый .... летун, который вмешивается в мысли людей, и заставляет их так думать. Мол вот какой плохой летун, убить его надо- он же плохой. Вот если бы не было Летуна- тогда человеку было бы ... ну очень хорошо, прям вечный кайф. Ладно, мало ли странных психов, которые верят что ЗНАЮТ, как можно помочь человеку, ну чтобы наконец то наступил тот вечный кайф, иногда очень странные идеи бывают, ну ладно, просто Кастанеда один из таких странных психов, он подходит на такую роль. Он даже Бога видел, ... много ли ты, человек, читающий это сообщение, знаешь людей, которые видели Бога? А?
Я как Адвокат Летуна, имею доказательства, что Кастанеда не "лжет", ну да, ну видел он "Бога", но то явление не изменило его, какой был, такой и остался.
Но все другие люди, которые начитались Кастанеды,- почему они все начали считать, что Летун- это плохо?
Блин, ну разве это не есть предубежденное отношение? Если ты человек, читающий это сообщение, претендуешь на справедливость, ну типа хочешь и требуешь справедливости, в смысле всех плохих убить, чтобы наконец то жить хорошо- тогда никак не получается делать вывод о том, какой Летун, исключительно выслушав один источник- Кастанеду. Может Кастанеду когда то обидел какой то рядовой летунчик, который даже звания не имеет, ну как то в той ситуации не честно поступил, да , такое может быть- ну тогда будет наказан тот рядовой летунчик. У организации все четко, отстранят нахрен, навечно, и будет он летать между звездами без возможности работать с человеком.. но это если он был виновен в какой то ситуации. А если.... не было такого? А? А если сам великий Кастанеда ... ошибся? Ну вот случилось непредвиденное, ляпнул , не подумав что-то о Летуне, а когда понял, то оказалось поздно, ведь раньше то ляпнул другое.

Ну вот.
Все кто считает себя знатоками темы о Летунах, читали книжки Кастанеды.
А там.. там вот такое есть:

-Летуны- необходимая часть Вселенной,- продолжал он. -И их нужно принимать за то, чем они действительно являются,- за внушающих ужас монстров. Но на самом деле они являются средством, с помощью которого Вселенная экзаменует нас.
-Мы- энергетический зонд, созданный Вселенной,- сказал он таким тоном, как если бы говорил нечто давно мне известное. - И поэтому мы владеем энергией, данной нам для того, чтобы Вселенная могла осознавать самую себя. Летуны- это безжалостный вызов. Их нельзя принимать ни за что другое. Если мы преуспеем в этом, Вселенная позволит нам продолжать.

а снизу есть сноска редактора
" Два выделенных абзаца присланы нам К. Кастанедой уже после выхода первого издания "Активной стороны бесконечности" в "Софии". Мы выделяем этот отрывок по той же причине, по которой, очевидно, К. К. прислал нам этот текст,- из-за его невероятной важности.- Прим. ред. "

Чего то здесь не видно, что Летун- это плохо, ну никак не видно. написано, что Летун....- это необходимая часть Вселенной.
Вот у тебя дома, человек, читающий это сообщение, есть туалет? А? Прикинь у тебя дома... есть говно. Это плохо? Ну выбрось туалет- и не будет говна дома. Или все таки туалет- необходимая часть твоего дома? Как? А говно там есть- потому что ты его туда положил, а не потому что туалет- твой враг. Ты не пробывал так думать? Человек, что вообще то должно звучать гордо, в теории....

.....................
Есть миры в которых нету Летуна и там есть люди. Живут. Кто нибудь узнал мнение хотя бы одного с таких людей, как ему , лучше или хуже без Летуна? Или максимум на что способны , читавшие Кастанеду, это на бесконечное повторение фраз, которых и сами не понимают, что Летун- это плохо. Это они так решили,- или это им Летун подсказал так думать, ведь это же он плохой, который заставляет людей думать так, как ему нужно...

[Реаниматолог]

В сновидении один раз попала в мир без летуна.
Что запомнила , так это то, что тот мир не рай для людей. Есть достаточно жесткий регламент. И есть верхушка конролирующая. Те кто контролирует я не увидела , кто это но это не летуны. Может быть люди - видящие.

[Санитар]

Источник цитаты В сновидении один раз попала в мир без летуна.
Что запомнила , так это то, что тот мир не рай для людей. Есть достаточно жесткий регламент....

-Адвокат Летуна настаивает приобщить к делу заявление этого Свидетеля.

........................
В зале послышался шепот, мол как же повезло этому Адвокату, такой Свидетель, это же бомба....
....................
-Уважаемый Судья, Представитель против приобщения этого свидетельства к делу. Так как это частное мнение сновидца, у которого не достаточно опыта и контроля, чтобы давать достоверные оценки увиденному.
- Адвокат Летуна утверждает, что и у Кастанеды не было достаточного уровня, чтобы предоставлять абсолютно достоверные сведения о том, что он видел, и тем не менее, то что он понаписывал считается свидетельством.
-Представитель указывает, что Кастанеда описывал ситуации о Летуне исходя из слов дона Хуана, который рассказывал о ситуации исходя из знаний полученных его линией, просуществувавшей достаточное время, чтобы те сведения можно было принимать к вниманию.
-Адвокат Летуна утверждает, что о доне Хуане людям известно исключчительно со слов Кастанеды, не существует ни единой достоверной фотографии дона Хуана, ни одного официального документа, который бы подтверждал, что такой человек вообще существовал. Так что утверждение, что Кастанеда рассказывал информацию полученную из достоверного источника- не может быть доказано. Может да, а может нет. Разве Реаниматолог получила свое знание о том, как можно жить в мире без Летуна из "менее достоверного источника"?
-...

Вердикт. Приобщить к делу это свидетельство.

[Санитар]

..................................
Вот предложи человеку, обычному человеку, поговорить с кустом. Ведь куст же есть, человек тоже есть, и человек умеет разговаривать. Так что технически это возможно сделать. Но человек так не будет никогда делать, он на такое предложение рассмеется, типа ты что псих, это же куст, а я человек- хомосапиенс, умное существо. Вот такой конкретный аргумент.
Хорошо.
Если человек уверен , считает, ну прям убежден, что в мире есть умные и ... НЕ умные существа, типа он и козел, вот человек умен, а козел нет, вот таким образом возможно проводить оценку, то что ответит человек, умное существо, на такой вопрос:
-Может ли человек гарантировать, что именно он самый умный?
Простой вопрос. Даже для человека, который верит что он умен, реально об этом подумать. Вот представь что есть некое другое существо, которое умнее человека ровно настолько , насколько человек умнее барана. Вот как вообще человек может узнать о том существе? Ведь с точки зрения человека АБСОЛЮТНО БЕСПОЛЕЗНО доказывать барану, что он тупее человека- баран все равно этого не может понять, никак... он же баран!!! Человек настолько в этом уверен, что и не пытается барану показать что он, человек- умнее барана. Посмотри на это дело с точки зрения барана, живет , прям по соседству с умнейшим человеком и даже не догадывается об этом.

Интересно, ведь человек умеет разговаривать, а есть хоть какая то причина, хоть какой то мотив, чтобы возможность разговаривать ограничивалось исключительно другими людьми? То есть почему человек позволяет себе разговаривать только с другими людьми?
..................