Психиатр писал(а):Источник цитаты Ты поставил меня перед выбором. И кроме нас, был ещё, не знаю, эта штука, которая заводит в тупики. Внутренни диалог что-ли. Я посмотрела, там тупик, тут тупик.
А теперь ты у меня спрашиваешь, такие умные вещи. Что если я начну на них отвечать, типо я понимаю, о чем речь. То я опять забреду в тупик.
Охота- это такое дело что каждого поставит перед выбором. Ты просто это обнаружила, как впрочем и все другие.
Заморочка в отношении тебя возникла потому, что ты в этом случае "по инерции" восприняла общение на счет Охоты в отношении тебя,- так же как и в отношении всех других-а вдействительности это не так.
Это не я организовываю Охоту. ( Это же не ты сказала циркачам кочевникам так делать, ты просто обнаружила, что у них все так срабатывает, происходит, и рассказала об этом).
Таким образом, "условия на счет тебя" существуют потому, что действуя определенным образом ты неизбежно столкнешься с ключевыми точками в Охоте.
Помнишь, как Кастанеда поймал кролика, и дон Хуан сказал, что его нужно убить и скушать? То был один из ключевых моментов Охоты- то же самое и у тебя, если ты принимаешь решение отправиться на Охоту- то это неизбежно означает, что ты принимаешь решение ВЫПОЛНЯТЬ ДЕЙСТВИЯ которые имеют последствия.
Сами условия- это "технические моменты",- которые исключают возможность утащить твои действия в туман, типа если что- то ничего и не было.
Сами условия ГАРАНТИРУЮТ, что если ты выполнишь выстрел- то выстрел будет сделан , то есть что ты на Охоту пойдешь с "реальным оружием", а не с палкой, где будешь воображать что стреляешь.
Если ты в состоянии сама так организовать свои действия ( типа если поймала кролика то это твоя добыча и нужно его скушать) то действуй, если же для тебя это в тумане- то решай, нужна ли тебе Охота.
— Охотник за силой наблюдает за всем, — продолжал он.
— И все, за чем он наблюдает, раскрывает ему какие-нибудь тайны.
— Но как убедиться в том, что наблюдаемый тобой объект раскрывает тебе тайну? — спросил я.
Я рассчитывал, что он выдаст мне какую-нибудь формулу, позволяющую делать «правильные» интерпретации.
— Единственный способ убедиться — неукоснительно следовать всем тем инструкциям, которые я давал тебе, начиная с самой первой нашей встречи, — ответил он. — Чтобы обладать силой, нужно вести жизнь, наполненную силой.
..........................
Я все еще размышлял о необыкновенном мастерстве, которое требуется для того, чтобы двигаться с такой скоростью, когда дон Хуан сухим приказным тоном велел мне поймать кролика, убить, освежевать и зажарить до того, как закончатся сумерки.
Он взглянул на небо и сообщил, что времени у меня, пожалуй, достаточно.
Я автоматически начал действовать так, как действовал уже много раз. Дон Хуан шел рядом и оценивающим взглядом следил за каждым моим движением. Я был очень спокоен и двигался с большой осторожностью, поэтому без особого труда в скором времени поймал кролика-самца.
— Теперь убей его, — сухо велел дон Хуан.
Я засунул руку в ловушку, схватил кролика за уши и начал тянуть к себе. И тут вдруг меня охватил дикий ужас. Впервые за все время, в течение которого дон Хуан обучал меня охоте, до меня дошло: он никогда не учил меня убивать дичь! Множество раз мы с ним бродили по пустыне, и до сих пор он убил только одного кролика, двух перепелов и одну гремучую змею.
Я отпустил кролика и взглянул на дона Хуана:
— Я не могу его убить.
— Почему?
— Я никогда этого не делал.
— Но ты же убил сотни птиц и других животных.
— Из ружья, а не голыми руками.
— Какая разница? Время этого кролика подошло к концу.
Тон дона Хуана потряс меня. Он говорил настолько уверенно, с такой убежденностью, что в сознании моем не осталось и тени сомнения. Он действительно знал, что время этого кролика закончилось.
— Убей его! — с яростным блеском в глазах приказал он.
— Не могу.
Дон Хуан закричал, что кролик должен умереть, потому что закончил свои скитания по этой прекрасной пустыне, и что мне нечего увиливать, так как сила, которая направляет пути кроликов, привела в мою ловушку именно этого кролика, и сделала это как раз на границе сумерек.
На меня нахлынул целый поток бессвязных мыслей и ощущений. Они словно только и ждали возможности меня одолеть, и, явившись, привели меня в состояние глубокой подавленности. Со смертельной ясностью я почувствовал, какая это трагедия для кролика — попасть в мою западню. За считанные секунды в сознании пронеслись воспоминания о наиболее критических моментах моей жизни, когда я сам был в положении, подобном положению этого кролика.
Я смотрел на кролика, а кролик — на меня. Он прижался к задней стенке клетки. Он сидел, свернувшись почти калачиком, очень тихо и неподвижно. Мы с ним обменялись мрачными взглядами. В его взгляде я прочел молчаливое отчаяние, и это еще больше усилило во мне ощущение полного сходства с этим кроликом. Я живо представил себя на его месте.
— Черт с ним, — громко сказал я. — Я никого не буду убивать. Я его отпускаю.
От избытка чувств меня затрясло. Дрожащими руками я полез в ловушку, пытаясь схватить кролика за уши. Он быстро увернулся, и я промазал. Я попытался еще раз и снова неудачно. Я пришел в отчаяние. Меня стало тошнить, и я быстро ударил по ловушке ногой, чтобы разбить ее и таким образом освободить кролика. Но клетка оказалась неожиданно прочной и не разваливалась. Мое отчаяние переросло в невыносимую муку. Изо всех сил я правой ногой топнул по клетке. Прутья с треском сломались. Я вытащил кролика, на мгновение испытав облегчение, от которого в следующий момент не осталось и следа. Кролик без движения висел у меня в руке. Он был мертв.
Я не знал, что делать. В голове начали роиться мысли о том, отчего мог умереть кролик. Я оглянулся на дона Хуана. Он смотрел на меня. Я ощутил ужас, от которого по всему телу прошла холодная волна.
Я сел на землю возле каких-то камней. Ужасно болела голова. Дон Хуан положил на нее ладонь и прошептал мне в самое ухо, что я должен освежевать кролика и зажарить мясо до того, как закончатся сумерки.
Меня тошнило. Дон Хуан разговаривал со мной очень терпеливо, как с ребенком. Он сказал, что силы, руководящие людьми и животными, привели именно этого кролика ко мне. Точно так же когда-нибудь они приведут меня к моей собственной смерти. Он сказал, что смерть кролика была даром мне, точно так же, как моя смерть станет даром кому-то другому.
Мне было плохо. Казалось бы, ничего особенного не произошло, но простые события этого дня что-то надломили во мне. Я пытался думать, что это — всего-навсего кролик, но однако не мог отделаться от ощущения какой-то жуткой своей с ним тождественности.
Дон Хуан сказал, что я должен поесть мяса этого кролика. Хоть кусочек. Это закрепит то, что я сделал сегодня.
— Я не могу, — кротко попытался я отказаться.
— В руках этих сил мы — мусор, ничто, — жестко произнес он. — Так что прекрати потакать своему чувству собственной важности и воспользуйся подарком силы как подобает.
Я поднял кролика. Он был еще теплый.
Дон Хуан наклонился ко мне и прошептал:
— Твоя ловушка стала для него последней битвой. Я же тебе говорил: время его скитаний по этой чудесной пустыне закончилось.
Психиатр, ты тоже когда- то ... умрешь, как и все другие, и я в том числе. Лучше об этом знать, и действовать особым образом, тогда действия приобретают Силу.